– Тогда я пока решу вопрос с машиной для вас. Будет постоянной, – сказал я и, махнув рукой водителю, чтобы возвращался, поинтересовался: – Какую хотите? Нашу или трофейную? Есть вездеходы, или штабные автомобили. С рациями.
– Давай наш вездеход. Намаялся в грязи.
– Сделаем, – кивнул я, и машина, стронувшись с места, покатила к цели назначения.
Мы остановились среди десятка таких же машин, водитель достал газету и стал читать, а генерал ушёл. Подумав, я попросил отвезти меня на окраину. Более того, сообщил бойцу, что генерал в его услугах больше не нуждается, может возвращаться в гараж. Водитель отвёз меня и уехал.
Место было пустынное. Убедившись, что никого нет, я достал новенькую ГАЗ-61–73, ту самую вездеходную «эмку», и, запустив движок, вернулся к зданию Генштаба. Припарковавшись с краю, поскольку все козырные места были заняты до меня, и заглушив двигатель, я вышел и стал прогуливаться рядом, с интересом изучая стоявшие машины.
Привлекал внимание трёхосный тяжёлый открытый вездеходный «мерседес», уже перекрашенный в стандартный цвет хаки, принятый в РККА, с красными звёздами на передних дверцах, в жёлтой окантовке. Две такие машины я передал Рогову. Водители, сидевшие в других машинах, собирались группками, что-то обсуждая, а водитель «мерседеса» сидел в кабине и дремал. Верх был поднят, так что это, считай, кабриолет. Машина радиофицирована, и водитель был не один: на корме сидел младший политрук, если я правильно определил по звёздам на рукавах, с наушниками на голове и слушал эфир. То есть хозяин машины всегда на связи. Интересно, кому же её отдали? Сейчас поинтересуюсь. Судя по радисту, кому-то из братии политсостава.
Оставив свою «эмку» (такая вездеходная, кроме моей, была ещё одна, остальные обычные), я направился к трофею. Пройдя к «мерседесу», я остановился у водительской дверцы, на водителя упала тень, отчего он проснулся и, прищурившись, посмотрел на меня.
– Тоже хотите посмотреть трофей, товарищ старший лейтенант?
– Нет, старшина, чего я тут не видел? Эту машину я угнал у немцев. Когда угонял, по мне стреляли. Машина целая, но один пулевой след от рикошета на ней есть: сзади снизу на левом крыле полоса. Если наклониться, то можно увидеть. Та пуля колесо пробила, пришлось запаску ставить.
– Точно, – обрадовался тот. – Есть след. Я его закрасил, когда машину перекрашивал. И запаску латал.
– Эту машину я отдал интендантскому управлению, их там две таких было. Кому эта ушла?
– Начальнику политуправления.
– Начальник политуправления… – задумчиво запрокинув голову, я пытался вспомнить, кто это.
– Товарищ Мехлис.
– А, ну да. Я вспомнил.
– А вторая машина у товарища Ворошилова. Я с его водителем общаюсь, советами по машинам обмениваемся. А я вас узнал по фотографиям в газетах, вы товарищ Гусаров, да?
– Всё верно. Кстати, если запчасти какие нужны, обращайся. Наша группа несколько десятков таких машин у немцев угнала, некоторые пулями побило, на разбор оставили, так что на запчасти разобрать можно. Я в шестьдесят первом стрелковом корпусе снабженцем служу.
– Понял, товарищ старший лейтенант, – с серьёзным видом кивнул тот. – Пригодится. Любая техника ломается. Мы думали, какая из двух машин первой сломается, та на запчасти и пойдёт.
Младший политрук, сдвинув наушники, с интересом к нам прислушивался, но в разговор не встревал. Вдруг он насторожился и стал что-то слушать в эфире, а ко мне подбежал запыхавшийся капитан, которого я уже видел, он что-то у других водителей спрашивал.
– Техник-интендант Гусаров? – уточнил он.
– Да, товарищ капитан.
– Пройдёмте со мной.
Развернувшись, капитан быстрым шагом направился к входу. Пришлось мне, тоже поторопившись, идти за ним. У дежурного меня внесли в журнал посещений, таковы правила, и мы поднялись на второй этаж, где капитан ввёл меня в большой зал для совещаний. Тут было с два десятка командиров из высшего начсостава, из них трое – политработники. Я узнал Мехлиса, маршала Шапошникова и ещё двух генералов, тут же присутствовал и Алавердов, стоял у стола. Капитан вошёл, доложился о выполнении приказа и встал у двери. Козырнув, я также доложился о прибытии и замер, ожидая. Несколько секунд длилось молчание: генералы и маршалы – их было двое – с интересом изучали меня.
– Так вот ты какой, боевой интендант, – сказал Шапошников и вдруг рассмеялся, остальные его подержали.
Хохот продолжался недолго, я слушал его с невозмутимым видом. Смейтесь-смейтесь. Наконец Шапошников одним движением руки прекратил веселье и поинтересовался:
– Мы тут с товарищем Алавердовым обсуждали штаты корпуса, и хотя они уже были согласованы, от него поступило несколько предложений по усилению боеспособности вверенного ему подразделения. Что вы на это скажете, товарищ техник-интендант первого ранга?
– Товарищу генералу виднее, – с некоторой насторожённостью ответил я.
