Из-за того что в самолёте я оказался последним, мне досталось самое паршивое место, у двери, а там дуло. Самолёт небольшой, одномоторный, я на таком в Сочи летал. Было шесть пассажиров и несколько мешков с почтой. Сев на боковую лавку, я вытянул ноги, положив их на чемоданчик, сидор сунул под лавку. А вот шинель не только надел, но и застегнул на все пуговицы: лётчик посоветовал, сказал, что холодно на высоте. После недолгого разбега мы начали набирать высоту, это сразу почувствовалось: перестало трясти. Подняв воротник, я поглядывал на попутчиков. Трое знакомых, командиры из штаба корпуса, а вот двое просто с нами летели попутным бортом. Один майор НКВД, второй вообще гражданский, в костюме, мёрз, кутаясь в пиджак. Видимо, не сказали ему, что на высоте холодно, да и погода не летняя. Нет, пока вполне тепло, но только не ночами.
С Анной давно перегорело, так что единственное, что я чувствовал – это облегчение от того, что всё наконец закончилось. Возвращаться к этой теме не хотелось, прошло и прошло, умерло и умерло. Я был хорошо одет, форма новая, пистолет в кобуре. Между коленей, прикладом в пол и стволом в потолок, стоит ППД, чехол с запасным диском на ремне. Одним словом, я лечу на фронт и готов к этому. Подумав, награды снимать не стал, пусть будут на положенном месте, хотя опаска потерять была. Я так медаль «За отвагу» чуть не потерял: она к планке тонким колечком крепится, вот колечко и не выдержало. Хорошо, спохватился вовремя и Взором нашёл. Если знать, что искать, проблем с этим нет. «Золотая Звезда» так же крепилась. Будем поглядывать. Самолёт гудел мотором, убаюкивал, поэтому неудивительно, что я начал проваливаться в сон. Летели часов пять, я то дремал, то просыпался от тряски, и окончательно проснулся, когда мы пошли на посадку. Особо не трясло, полоса оказалась бетонной. Мы приземлились на центральный аэродром Киева.
Нас уже ждала машина, полуторка. Наш старший сел в кабину, а мы, покидав вещи в кузов, устроились на них. Так и покатили в город. Пока ехали, я узнал, что наш корпус будет находиться в резерве, а подчиняется он лично командующему фронта. Судя по энтузиазму командиров (оба капитаны, довольно молодые, явно пороху ещё не нюхали), они предполагали, что готовится наступление, и мы наконец погоним немцев.
– Это всё вилами по воде писано, – заявил я.
Мы как раз встали у штаба фронта, наш старший ушёл оформлять документы и узнать, где на постой встать, а мы сидели в кузове под тентом, потому как снаружи начался мелкий противный дождь.
– Не будет никакого наступления. Точнее, будет, но со стороны противника. Они нанесут стандартные и уже привычные удары по флангам киевской группировки войск и погонят впереди танки, окружая их. Так и возникнет Киевский котёл, в котором нас переварят. Немцы это уже не раз проделывали, а для нашего командования их действия всегда оказываются неприятным сюрпризом. Почему бы не усилить войска на флангах, чтобы не допустить этого? Ведь это так просто: выстроить трёхуровневую оборону, и пусть теряют солдат, пробивая её. Так нет, зачем думать, проще потом орать, что немцы действуют не так, как за них решили советские генералы. Окружат нас, и дорога на Москву будет для них открыта. В общем, стандартная ситуация, которая нас ждёт.
Я вдруг понял, что бормочу всё это в полной тишине. Открыл глаза, зевнул и посмотрел на обоих командиров, что сидели рядом, пристально глядя на меня.
– Что смотрите? Готов на леща забиться, что всё так и будет. Только сразу предупреждаю: от моих лещей люди сознание теряют и сотрясение получают.
– Не будет такого, – с хмурым видом сказал один из командиров.
– Время покажет, – миролюбивым тоном ответил я, до конфликта доводить всё же не хотелось.
Майор наш вернулся, и мы поехали по адресу, где нам выделили дом для проживания. Это был частный район, дом большой, бревенчатый. Хозяин – спокойный, степенный мужик, по возрасту призыву не подлежал, устроил нас на ночёвку. Я отказался спать в доме: мол, мне и на сеновале неплохо. Там и разместился. Тут дело не в брезгливости или ещё в чем, хозяйка в доме хорошая, всё чисто и светло. Просто семья у них большая, и стесним мы их, поэтому, чтобы не мешать, я и выбрал сеновал. Сейчас более-менее тепло, можно и тут ночевать, а как заморозки начнутся, так, естественно, переберусь в дом. Да и жить нам тут недолго: как корпус прибудет, сразу переберёмся к нему, а тот точно не у столицы стоять будет. Скорее всего, разместят на самом опасном направлении, чтобы можно было мигом заткнуть дыру прорыва. Пока не знаю, где, но так и будет.
