– Стой! Кто идёт? – услышал я молодой дрожащий голос.
Похоже, боец был не только испуган, но и сильно замёрз: простудился, гнусавил.
– Ого, не сбежал? Техник-интендант первого ранга Гусаров. Боец, доложись.
– Товарищ техник-интендант первого ранга, боец Суворов. Нахожусь на охране склада вторые сутки… не жравши.
Последнее явно было криком души. Ведь это был склад боепитания, продовольствия там не было.
– Боец, снимаю тебя с поста. Склад ликвидируется в связи с захватом этих территорий немцами. Забирайся в танк, там сухая шинель и горячая еда.
– Есть, – радостно откликнулся тот.
Пока боец подбегал, я достал шинель и котелок с ухой, три куска хлеба и кружку сладкого чая с двумя чебуреками, включил внутри танка свет. Он неуклюже залез через башню, я помог ему. Шинель у него – выжимать можно, как и форму, так что велел ему раздеваться полностью. Закутавшись в сухую шинель, он быстро хлебал своей ложкой уху, при этом у него было такое блаженное лицо, что я невольно улыбнулся. Паренёк был моих лет, рыжий и конопатый. Похлопав его по плечу, я сказал:
– Всё будет хорошо. Ты пока ешь, а я склад заминирую.
Я покинул бронемашину, пробежался по складу и всё прибрал. Я был в форме, шинель снята (внутри с ней неудобно) и шлемофон вместо фуражки. Вернувшись, забрался в танк; боец уже чай пил, хрустя горячими пирожками. Он устроился на месте заряжающего, там ему удобнее было, а мокрую форму на казённик орудия повесил. Устроившись на своём месте и закрыв люк, я протянул ему шлемофон.
– Надень, так мы на ходу переговариваться сможем. Вот в эту штуку на проводе нужно говорить, там микрофон. Сейчас проедем до госпиталя, он тут рядом, пара километров.
– Там стрельба была, я сам слышал.
– Меня четыре дня не было, по заданию в Киев ездил, а вернулся – тут такое застал… Ничего, разберёмся, главное, чтобы наши были живы. Сейчас с парнями прогуляемся, если там немцы – уничтожим, наших раненых и медперсонал освободим.
– Парнями?
– Я не один, если ты об этом, за танком ещё машины идут. Слышал о боевых интендантах?
– О, да, товарищ командир. Извините, я вас сразу не вспомнил. Значит, они тоже тут?
– Да, одна группа. Грешно оставлять наших раненых немцам, будем спасать и вывозить из котла.
– Хорошо, товарищ командир.
Запустив двигатель, я покатил вперёд. Когда на границе Взора появилась стоянка госпиталя, я остановил машину, мы находились в километре от неё. Рёв мотора немцы, которых было около взвода, слышали и насторожились. Заглушив двигатель, я сказал бойцу:
– Пойду прогуляюсь. Ты спи, вижу, что устал. Я тебя запру внутри.
– Хорошо, товарищ командир.
Я выбрался наружу, не забыв шинель и фуражку и бросив на сиденье мехвода шлемофон, запер люк и быстрым шагом направился в сторону госпиталя. Наши раненые и медперсонал, похоже, пока живы, это хорошо. Раненых было на удивление много, госпиталь был переполнен, даже под открытым небом лежали, тысячи четыре я насчитал. Похоже, сюда со всей округи свозили. Уничтожить весь взвод удалось без проблем, темнота мне очень помогала. Оставалась большая палатка, в которой была операционная. Сейчас там был собран весь медперсонал и находились три немца: двое у входа, с карабинами на ремне, и внутри офицер, рядом с ним – переводчик. Последнего я узнал: не раз его видел, это наш штатный переводчик в штабе корпуса. Он был без ремня и шинели, голова была перевязана окровавленными бинтами.
Охрану я легко уничтожил, аккуратно положив на землю, чтобы амуницией не загремели, после чего зашёл в палатку, где немец вещал о том, что скоро у наших врачей будет много работы, причём лечить будут не русских, а немецких солдат. Я, скользнув вперёд, встал за его спиной и резким движением ножа перерезал ему глотку. Немец повалился, харкая кровью, а я посмотрел на главврача госпиталя, стоявшего впереди толпы медиков и, вытирая нож платком, сказал:
– Здравствуйте, Лев Валерьянович, семь дней не виделись.
Главврач хорошо меня знал: однажды я подарил госпиталю бочку свежей черноморской рыбы. Он был не только главврачом, но и возглавлял медицинскую часть корпуса, будучи военврачом первого ранга, что соответствует армейскому подполковнику.
– Максим? – удивился он; усталость и обречённость постепенно исчезали с его лица. – Ты-то тут откуда?
– В Киев послали, возвращался и застал тут такое. Мои ребята немцев уничтожили. Тут вот какое дело, товарищ военврач первого ранга. Мои ребята – группа боевых интендантов, о которых знают уже все фронта. Так вот, мы готовы вывезти госпиталь со всеми ранеными, медперсоналом и имуществом, но при условии, что все будут спать: парни не хотят светить лица. У вас хватит на всех снотворного? Вы просто уснёте, а проснётесь уже у наших. Выгрузим вас у железной дороги.
– Я могу надеяться?..
– Слово командира. Да вы не волнуйтесь, всё будет в порядке. Уснёте тут, проснётесь на наших территориях. Сейчас всё собираем, сворачиваем палатки и готовим технику к эвакуации, потом пьёте снотворное. Парни подождут в стороне.
– Хорошо.
