Охрана пригодилась. Запиликала в два часа дня; к тому времени я уже успел выспаться, поэтому особо не возражал против такой побудки. Кто-то пересёк сигнальные линии в двухстах метрах от меня. Я мгновенно сел, схватил лежавший рядом автомат и осмотрелся Взором, который показал группу в три сотни бойцов и командиров. Русские. Двигаются в сторону немцев, явно собираются прорываться к нашим. У многих личное оружие пистолеты и револьверы – значит, командиры. Возможно, штаб какой-то части. Выбравшись из палатки, я определил, что двигались они по рощице к кустарнику, где сидел я, могли заметить. Была осень, но листья с деревьев ещё не опали, и роща неплохо их прикрывала. Свернув и убрав палатку, я отправился им навстречу. Вскоре среди деревьев замелькали фигуры бойцов передового дозора:
– Стой! Стрелять буду! – раздался крик.
– Свои. Техник-интендант первого ранга Гусаров. Группа эвакуации.
– Стоять, – приказали мне, но уже другим голосом.
Подошли трое бойцов в телогрейках и капитан в шинели. Изучив мои документы, капитан задумчиво меня осмотрел и сказал:
– Я вас помню из газет. Что вы тут делаете?
– Три группы боевых интендантов проникли на территорию котла, ещё двенадцать действуют автономно. Задача – эвакуация раненых и медперсонала на наши территории. Я выступаю в качестве наблюдателя и переговорщика, как сейчас. Вы особо не дёргайтесь, я под охраной: вас шесть снайперов на прицеле держат.
Нервно осмотревшись, капитан пригласил меня следовать за собой и вывел к основной группе, в которой я не без удивления обнаружил генерал-лейтенанта, трёх генералов, трёх политработников высоких званий, ну и других разных командиров. Как я и предполагал, это был штаб одной из армий. Люди отдыхали, пользуясь возможностью: шли, похоже, давно. Все в форме, в гражданском не было никого. Мы подошли к генерал-лейтенанту, который был, как сказал мне по пути лейтенант, генерал-лейтенантом Костенко, командующим 26-й армией.
– Техник-интендант первого ранга Гусаров, – вытянувшись и козырнув, представился я командарму. – Направлен в котёл командиром медчасти шестьдесят первого стрелкового корпуса для эвакуации всех медподразделений, которые смогу обнаружить. Двигаюсь в составе трёх групп боевых интендантов, они пока округу под контроль взяли.
Тут как раз какая-то пичужка со стороны громко застрекотала, как по заказу. Я сделал вид, что прислушался, и пояснил:
– Сигнал. Пока всё тихо.
– Вот что, я снимаю вас с прежнего задания. Сейчас ваша задача – эвакуировать штаб нашей армии.
– Простите, товарищ генерал-лейтенант, но группы боевых интендантов мне не подчиняются. Я наблюдатель. Я попросил их помощи в поиске и вывозе раненых и медперсонала с территории котла, и мне пошли навстречу. Я сомневаюсь, что они согласятся выводить вас, а один я просто не справлюсь. Тем более до немцев чуть больше двух километров, и когда мы ночью пересекали их расположение, то поработали там ножами: более пяти десятков немцев не проснутся. Ещё заминировали склад со снарядами: сдвинут ящики – рванёт. Нет, мы там так пошумели, что немцы сейчас злы и бдительны. Точно не пройдёте.
– Лейтенант, это приказ, – жёстким тоном сказал командующий.
– Я техник-интендант первого ранга, товарищ генерал-лейтенант. Есть один способ вас эвакуировать, но он достаточно сложный. Парни из боевых интендантов не хотят показывать свои лица и технику. У нас есть снотворное. Принимаете, засыпаете – и просыпаетесь у наших. Только так и никак иначе.
– Это неприемлемо, – сказал стоявший рядом бригадный комиссар.
– Понял, товарищ комиссар. Если желаете, могу накидать схему расположения немецких подразделений чуть в стороне; мы там изучали возможность перейти линию заслонов, но слабое место нашли в другом месте. Ночью вы сможете там пройти. Если повезёт, даже тихо. Карта есть?
Карта нашлась, и я за двадцать минут накидал схему расположения заслона немецких войск. А я там действительно всё изучил с помощью Взора. И сейчас описал, указал слабые и сильные стороны немецких подразделений, посоветовал, как тихо пройти. Объяснил, где находится госпиталь, командир которого отправил меня на задание. Посоветовал дождаться ночи в роще, а то наблюдатели засекут, и с темнотой выдвигаться. Задерживать меня не стали: видимо, были и этим довольны. Когда я уже собирался уходить, бригадный комиссар всё же спросил:
– Товарищ Гусаров, а боевые интенданты – это правда?
Вопрос был задан достаточно громко, все насторожились и прислушались в ожидании моего ответа.
– Байка, – невозмутимо ответил я. – Я сам недавно узнал. Парни из осназа НКВД были. Командир одной из групп, капитан Минск, пошутил про интендантов, а я поверил. Позже, когда в газетах статьи вышли, мне объяснили, что там и как. Правда, опровержение в газетах дать не просили: парней забавляет, что их теперь называют боевыми интендантами. Хорошее прикрытие. Хотя себя они зовут боевыми хомячками. И так и эдак смешно.
– Лучше бы боевыми комиссарами назвались, – пробурчал бригадный комиссар.
