Я предупредил командиров обоих подразделений, что за спиной у них идёт стрелковый полк и скоро будет вестовой от командира, посоветовав не торопиться выдвигаться к селу. Отбежав на пару километров, стал доставать технику и тяжёлое вооружение стрелкового полка, включая обоз с ранеными. Когда закончил с техникой и ранеными, достал из Хранилища бойцов и командиров. Комполка спал в своей «эмке», тут же комиссар и начальник штаба, с трудом их растолкал.
Полк тоже пополнил вооружением. У него семь противотанковых пушек оставалось, добавил до штата, стало двенадцать. От зенитной батареи только одна установка счетверённых пулемётов сохранилась, выдал четыре ДШК и ещё одну счетверённую. Шесть зениток на полк – это неплохо. Была одна миномётная батарея (батальных миномётов), два орудия осталось, дополнил ещё двумя вместе с запасом мин. На доукомплектование выдал снаряды, патроны, топливо, продовольствие и три походные кухни. Доставал в сторонке, чтобы в темноте не рассмотрели, откуда всё это берётся, а потом уже командиру полка и начштабу передавал, изрядно их порадовав. Они вообще в эйфории были, вырвавшись из котла.
Пока бойцы просыпались, майор, командир полка, войдя в курс дела, отправил гонцов в село и к стоявшим рядом советским подразделениям. Начали разводить костры, а то не видно было ни черта. В село отправили и обоз с ранеными. Я же испросил у комполка разрешения отбыть, поскольку свою задачу я и группа боевых интендантов выполнили. Командир, сграбастав меня в объятия, поблагодарил ещё раз за всё и потом отпустил. Тут как раз подошли командиры других подразделений: капитан-танкист и лейтенант-артиллерист, и майор заговорил с ними.
Я подошёл к полуторке, тарахтевшей мотором, теперь это моя разъездная. Сел в кабину и с включёнными фарами покатил к селу, обогнав по пути обоз. На въезде меня остановили и проверили документы. Оказалось, что тут окапывается неполный стрелковый батальон при двух пушках, больше войск в селе не было. Лейтенант, изучавший мои документы, сообщил, что обо мне они слышали, и меня здесь ожидает посыльный. Оказалось, наш глава медицинской службы корпуса перед эвакуацией оставил в селе бойца, чтобы тот мне сообщил, где их искать. Тут они молодцы.
Выяснилось также, что посыльные, прибывшие сюда от подразделений, уже сообщили о том, что подходят ещё советские войска, а заодно рассказали, как они тут оказались и кто их вывез, так что обо мне тут уже знали. Отправили гонца за ожидавшим меня бойцом, который ночевал рядом, в одной из хат. Пока мы с лейтенантом общались, он прибежал. Знакомый боец, из взвода охраны госпиталя, это он с напарником доставал из танка простудившегося бойца Суворова. Кстати, что-то я танка не вижу, и Взор не помог; похоже, угнали его куда-то. Подскочивший боец, доложившись, протянул мне конверт с приказом. Разорвав конверт, я достал приказ и прочитал его в едва горевшем свете фар.
– Ясно, – сказал я. – Что ж, лейтенант, я отбываю дальше в тыл, к своим. Удачи вам тут. Боец, в машину.
– Есть, – козырнул тот и полез в кузов, путаясь в длинных полах шинели.
Подув на пальцы (серьёзно так подмораживало), я попрощался с бойцами. В село уже входил обоз, да и рычание двигателей танков было слышно сзади; мельком обернувшись, я убедился, что полк направляется сюда.
Я сел в кабину и, стронувшись с места, погнал к станции. Боец, отправленный на поиски начальника станции, с большим трудом, но всё же нашёл его. Начальнику я сообщил, что из котла эвакуировано несколько медсанбатов, и требуется отправить их в тыл; необходимо организовать пару санитарных эшелонов, ну или сколько их там нужно, если раненых почти три тысячи. Тот посчитал и сообщил, что потребуется пять санитарных эшелонов, после чего начал звонить и узнавать. Выяснилось, что прислать могут только два санитарных эшелона и войсковой эшелон с теплушками. Я кивнул, соглашаясь, внутренне порадовавшись, что дорога пока действует и не блокирована повреждениями. К утру эшелоны будут; надеюсь, успеют с эвакуацией.
