со своими взглядами. Отсюда по причинам,
коренившимся в этой американской политичес
кой традиции, неизбежен перманентный кон
фликт Соединенных Штатов со всем миром.
Функциональная роль ЦРУ - сделать все,
чтобы разрешить этот конфликт в пользу
США.
Н.Яковлев, "Война после войны"
Ему казалось, что, когда самолет приземлится, зазвучит тихое, но, как всегда, очаровательное бомболеро. В огромных сомбреро, встречая самолет, будут петь какую-нибудь южноамериканскую мелодию пятеро одетых в черное ковбоев.
Когда только началось их воздушное путешествие, от наблюдательного Нашего Героя не утаилось то, что пассажиры самолета - в основном мужчины, причем не скучающие без оставленных дома спутниц туристы, а какие-то особым образом подобранные.
Наш Герой задумался. И рейс не был объявлен, и куда летят они, он не знал толком. На какой-то остров, находящийся, судя по визе, проставленной даже не в паспорт, а рядом, - под юрисдикцией США.
За ними подошла машина, проглотила их вместе с Винченцей и собачкой и выплюнула прямо возле трапа, далеко на краю аэродрома стоявшего самолета.
Когда взлетели, НГ достал записную книжку и принялся записывать, по обыкновению своему, что-то такое, из чего намеревался когда-нибудь в будущем сделать чтение.
А когда он отвлекся, задумавшись, то увидел, что смотреть на землю не придется - шторы на иллюминаторах были плотно закрыты. И тогда он вдруг вспомнил свой недавно опубликованный роман, где была похожая сцена.
"К сожалению, не могу точно сказать, где это было, базы находились в Польше, и на Украине, и на Кавказе, но свидетельствую, что Войтецкий работал в последние месяцы перед концом войны в Атлантике. На острове. Меня хоть и везли туда в последний раз в сорок четвертом осенью на самолете с зашторенными иллюминаторами, но охранники ведь народ трепливый, говорили, что летим над водой. Я каким-то шестым чувством понимал, что это Атлантика. А потом мы гуляли с Миреком на побережье".
- Но ведь этот остров погиб, он был взорван, - сказал громко и возбужденно Наш Герой, забыв, что он вовсе не сидит за письменным столом, где можно вести себя как угодно.
И вдруг кто-то рядом, совершенно незнакомый ему человек, ответил по-русски:
- Это вы так думали и так написали. Но неужели вам не приходило в голову, что факты, которые вам удалось добыть, могли быть дезинформацией? Лорингоф просто поджег в море бензин, а остальным показалось, что горит остров. А остров существует. Впрочем. Вы в этом скоро убедитесь.
Наш Герой хотя и был ошарашен такой вот материализацией своих мыслей, но все же нашел в себе сил для ответа.
- А где гарантия, что вы и сейчас на пичкаете меня дезинформацией? любезно спросил он.
- Тем интересней будет вашим читателям, - резонно ответил собеседник.
Наш Герой задумался. Собака примостилась на его коленях. Она легко переносила полет.
Теперь ему становилось кое-что ясным. А именно то, что командировка его супруги не случайна и в данном случае не ее, а его везут, чтобы что-то показать и, может быть, даже припугнуть. А что это значит для писателя? Это значит - заставить написать неправду. Но ведь и вмешательство в его мысли со стороны постороннего пассажира тоже, надо думать, не случайно. Может быть, помимо всего прочего, его хотят о чем-то предупредить или предостеречь. Вряд ли вся эта экспедиция снаряжена для того только, чтобы устроить ему пресс-конференцию с героями его и не его книг. До такого совершенства человечество еще не доросло.
Неожиданно расшторились иллюминаторы.
И что же увидел Наш Герой?
Остров. Тот самый остров. Он был точно таким же, каким НГ описал его несколько лет назад, только теперь он был осовременен.
Старомодные коттеджи были заменены на новые, весь остров отныне был похож на волшебный сад, были там и оранжереи и дендрарии. К тому же весь он был пересечен аллеями.
Наш Герой понимал, что это именно тот остров, потому что... впрочем, "почему" - вряд ли он сам мог бы это объяснить.
Полет вскоре прекратился. Их выпустили первыми. За ним, его женой и собакой подошла машина.
Уже через несколько минут они оказались в центре аллеи, на "берегу" которой стоял явно предназначенный им на время визита особнячок.
Особнячок был двухэтажным, и, зайдя первым делом почему-то в ванную, Наш Герой смутился на минуту, потому что из стены ванной торчало такое количество кранов (он насчитал тридцать шесть), что он, естественно, не знал сразу, что с ними делать.
Краны подавали и мыло, и пену, и воздух, и пар, и шампанское, и даже молоко...
Но сидеть в особняке, несмотря даже на суперсовременные кондиционеры, видеотехнику, компьютеры, не хотелось. Все это можно было увидеть в другом месте или вообразить себе. "Может быть, это тест на мещанство, - подумал Наш Герой, - или фантазию?" И он вспомнил рассказ, придуманный Борисом Моисеевым, где было сказано о таком вот острове. На нем жили престарелые, якобы исчезнувшие из жизни деятели большой политики.
