Морони не был, конечно, посвящен в детали грядущих событий, нечто подобное ведь уже происходило в истории не однажды, и рецепт тут был один, он применялся и в Индии и в Бангладеш: и там и там просто прятали ненадолго законного президента, потом собирали на улице толпы людей, подпаивали их водкой или наркотиками, а кто не пьет - разговорами о свободе. Такие разговоры пьянят лучше водки, а потом... потом уже можно найти виноватых. Кстати, их списки готовятся обычно заранее.
Все так просто. Морони и его команда ждали сообщения о перевороте в СССР со дня на день, и собственно поэтому он и появился на пляже в Сенигаллии именно сегодня.
Морони посмотрел на берег. Как раз в это время муж Винченцы закончил какую-то свою работу и, подхватив собаку, направился к морю.
Морони, в отличие от Винченцы, прекрасно видел вдаль. Вот этот муж, который наверняка думает так же, как и он, Морони, уже вошел в воду и бросил собаку, она забарахталась, застонала от счастья - еще бы, попробуйте в тридцатипятиградусную жару походить в шубе. Сейчас он будет здесь, надо сворачивать разговор.
Морони улыбнулся. За пятнадцать минут, проведенных в воде с Винченцей, никакого разговора-то не получилось, а было произнесено всего десять незначащих фраз.
Но была и еще одна, непроизнесенная:
- Винченца, - сказал Морони, - в вашей сумочке там, под тентом лежат визы вам и мужу, а также вашей собаке (пришлось помучиться, с собаками там сложно), но вы же знаете, как я вам симпатизирую, вам и вашей семье, поспешно добавил он. - Вы должны будете выехать туда завтра. Билеты тоже имеются. По прибытии вас будут ждать. Я хочу доставить вам еще одно удовольствие. Видите, я не такой уж плохой.
И Морони холодно повернулся, чтобы плыть к берегу.
- А куда? - вдруг спросила девушка.
- Ах да, - Морони совсем забыл, - на остров. Он в Атлантическом океане. Ваш муж найдет там массу материала для своих книг.
Муж Винченцы и Морони брели теперь по мелководью навстречу друг другу. Барахталась собачонка. Морони очень хотелось спросить мужа что-нибудь про эту милую зверюшку, но он знал, что муж Винченцы пока еще плохо знает итальянский, а говорить с ним по-русски было бы верхом неосторожности.
Морони вышел на берег и с размаху плюхнулся на песок.
"Ничего, пусть эта шоковая терапия будет полезна для них обоих. Россия привыкла к шоковой терапии, ведь если славяне всерьез подумывают о том, чтобы привезли на родину августейших предков великого князя Алексея Романова, такого же, впрочем, старика, то почему нам не опередить их. Не позабавиться и не доставить туда же хотя бы опереточного Брежнева. Пусть старики померяются силой. Это для мужа. А для Винченцы остров послужит лекарством от депрессии. Хотя укольчик "меморина" ей можно сделать уже теперь. Пусть все забудет к чертям, кадры называется".
В одном себе Морони ни за что не хотел признаваться - в том, что, отправляя чету на этот остров, он немного нарушал инструкцию, ибо на этот раз действовал в интересах истины. На острове на самом деле находился институт, действовавший против Советского Союза. И даже не против него, а против всего того, что мешает Соединенным Штатам стать господствующей страной на этой планетке.
Но Морони утешал себя тем, что каждому разведчику хоть один раз в жизни да приходится говорить правду своему врагу.
И тут же еще одна забавная мысль пришла в голову Морони, а именно: сегодняшняя Россия уже не достойна ни Брежнева, ни Великого князя. Она должна найти свой путь, и это не должен быть путь монстра на планете хватит нам бесконтрольных и все контролирующих несносных Соединенных Штатов, - а свой, удобный всем нам.
И этот путь поможет найти ей он, Морони. И такие, как он.
- С кем ты разговаривала?
- Да так, один приятель, у меня много знакомых... Ну, пожалуйста, обними меня.
Собака, которую отпустили с рук и перестали придерживать совсем, собака, которая похудела от воды и превратилась из собаки в мышь, обезумев от страха, видя, что ее хозяин забавляется с женой, а на нее не обращает никакого внимания, повернула забарахтавшись к берегу, инстинктивно пытаясь спастись.
Для нее, маленькой домашней собаки, которую называли здесь Козеттой, а не настоящим именем Штучка, и которая была здесь не пуделем, а борбончиной, это мелкое Адриатическое море казалось океаном.
И тут Винченца, уже находясь в объятиях мужа, вдруг вспомнила, что давно хотела спросить Морони о главном, а именно, что сказать мужу, если тот вдруг спросит, чья дочь Каролинка.
И почему-то в объятиях мужа она вспомнила про своего давнего, теперь такого далекого Дженти. Как он там, с кем он, какую сегодня девочку прижимает его толстое брюхо?
Муж внимательно посмотрел ей в глаза.
Глава 18. Ростбиф из Ярмгроссе
В США проводится расследование по поводу
того, что Советский Союз производит экспортные
товары при использовании принудительно труда.
Американские круги уже давно обвиняют СССР
в использовании труда заключенных на золотых
приисках, а также для производства товаров,
часть которых идет на экспорт. По американским
законам импорт таких товаров запрещен.
(Из газет)
