Наступила осень. Я теперь каждый день виделась с Учителем. В один из таких посещений он был один. «Обе мои дамы уехали в поликлинику, — доложил он, — а я валяюсь в постели. Провидение делает так, что болеем мы с Кирой по очереди».
Впервые я увидела бесконечную грусть в глазах старика.
— Кир Нилович, вы грустите?! От кого же мне теперь заряжаться оптимизмом?
— Ты лучше послушай: «Тяжек наш подлунный мир, и Господь не милосерден. И к чему такая ширь, если есть на свете смерть? И никто не объяснит, отчего на склоне лет хочется ещё любить и любимым быть». А вот ещё смешнее: «И весело и тяжело нести дряхлеющее тело, что буйствовало и цвело, теперь набухло и дозрело».
Всё просто, Женечка. Впереди осталось лишь одно приключение и чудо — Переход. Очень волнительно и интересно, но грустить я себе иногда позволяю:
Стало так тихо, будто пролетел ангел.
— Никогда бы не подумала, что вы полюбите Ходасевича, но даже в таком настроении я вас обожаю, — прошептала я и обняла Учителя за плечи.
И это признание не прозвучало пафосно, не нарушило того почти священного состояния наших родственных душ.
Через месяц Учителя не станет. А за ним следом тихо угаснет и Кира Ниловна. Останется светлая память о них. Может быть, их души станут ангелами-хранителями наших детей.
Люба с Женькой так и останутся жить с нами. Кир Нилович просил не оставлять их. Пусть будет спокоен. Было очень обидно, что они так и не пожили на своей дачке. Я ревела белугой, так было жалко стариков, всех, кто отдал свои жизни на благо родины, а в конце жизни вынужден был жить почти в нищете. В нищете, но, не уронив чести и достоинства.
Ёжик с Женькой ходили в одну школу. В свободное время мои мужчины не отходили от нашей прекрасной черноволосой девочки с голубыми глазами. Сергей купил толстую книгу с картинками «Как растить ребёнка до двух лет», после прочтения которой все мои действия подвергались жёсткой критике. В конце концов, я взбунтовалась и уже через два месяца вплотную занялась собой.
— Как же мы одни? — волновался Серёжа, приезжая к четырём часам, заодно забрав мальчиков из школы. — Любаша уехала на кладбище, ты уходишь в спортзал.
— Вы, мальчики, не одни, вы с умной книгой вместо мамы. Справитесь, — говорила я, убегая на тренировку.
И мои мальчики справлялись, но уже после очень редко пытались меня поправить.
Жизнь крутилась колесом, и всегда надо было что-то решать, делать какой-то выбор. Когда поехать к родным? Давно не собирались… Не забыть бы, что у нас на Новый год игра в пейнбол в детском доме. У Серёжи снова проблемы с кредитами, у меня — с отсутствием многих законов о патронате. Если их не примут, придётся изменить проект, и вместо отдельных домиков для семей строить одно большое здание детского дома, а землю рядом с ним превращать площадку для практических занятий по полеводству, животноводству и даже пчеловодству.
Консультации и переговоры отнимают уйму времени, очередные согласования отодвигают сроки начала строительства, но при любых препятствиях свой проект я доведу до конца. Чем больше сил и души будет вложено в него, тем будет менее стыдно мне за своё благополучие.
Марка Викторовича избрали депутатом. Никто не ожидал такой мощной поддержки его кандидатуры из Москвы: он перестраховался, подключив никому не ведомые связи. Свой бизнес Марк Викторович передал управляющей компании на время депутатской деятельности. Ксению он убедил войти в семейный бизнес и в конечном итоге возглавить его.
«Укрощение строптивой» проходило трудно. Чертовка превращала переговоры в яркие и незабываемые шоу, выставляла наглые требования. Устав паясничать, она согласилась прокатиться с мужем на месячишко в Англию, посмотреть достопримечательности, в том числе и знаменитый Кембридж, в котором они оба и застрянут, постигая законы менеджмента. Нет никаких сомнений, что через несколько лет Ксения наденет деловой костюм и не дрогнет на самой вершине управления огромной компании.
— Женька, я поймала сперматозоид! Что делать, чтоб не сбежал?! — раздался однажды в трубке радостный голос Маши.
Выпила она свою горькую чашу до дна, после чего, справедливости ради, одарила её судьба счастьем.
И пришло время, когда на нашем пороге появилась очень растерянная Оля с сыном, доченькой и небольшим багажом. Муж дал ей развод, приличное содержание и отпустил вместе с детьми на все четыре стороны, потому что его любовница родила ему сына.
Ёжик был счастлив. Теперь у них с Евгением появился третий друг Ваня. Наши дети пытались разговаривать сразу на двух языках, надо было слышать эту тарабарщину. И у моей доченьки будет теперь старшая сестрёнка.
Оля пришла в себя и разговорилась только за чаем: — Если не возражаете, я поживу в вашей городской квартире, пока не куплю свою.
