В выходные мы провожали родителей. На прощальный ужин пригласили Крокодильчиков, Машу с Костей. Серёжа привёз свою маму. Моя душа просто таяла, глядя на собравшихся родных мне людей.
Ёжик с Женей скрытно подготовили концерт, и все смеялись до самого вечера. Потом пели песни под баян, играли в фанты, но всё хорошее кончается. Родителям надо было уезжать в десять утра. Посадили в такси семейство Кира Ниловича, остальные остались на ночь у нас: место нашлось всем. Серёжа с Костиком пошли укладывать малыша, а мы с Машей проболтали почти до утра. Заходили на огонёк наши мужья, и Серёжа доложил пожелание нашего ребёнка: «Как хорошо, когда много народа, пожалуй, попрошу-ка я вас с мамой прикупить мне парочку пацанов. Будет круто! К Новому году!» Иначе обещал сбежать на Алтай к друганам – это уже серьёзно. Я ещё понимаю игру в дурака, но шантаж?!
– Это круто! – проорали мы все вместе.
Потом сморились и мужчины, а мы с Машей продолжили прерванный разговор.
Проблема Маши была трагична: бесплодие.
– Моя бесшабашная юность. Ещё в Одессе школьницей я влюбилась, – начала свой рассказ Маша. – Благословенный край вечной любви, особенно в летний курортный сезон. Мать сдавала полдома, потому что мы жили рядом с Лузановкой, песчаным пляжем Одессы. Однажды поселились к нам москвичи, мать с сыном моего возраста. Я стала его гидом, и в результате в девятый класс я должна была прийти беременной. Поняла это, когда любимый уехал. Узнай об этом мать, просто выгнала бы из дома. Она мечтала, что я стану артисткой, потому что в школьном драмтеатре я играла все главные роли. Мне прочили прекрасное будущее. Моя преподавательница по вокалу в музыкальной школе возила меня на все конкурсы. Вот со своей бедой я и пришла к ней. Золотая баба! «Ты агрегат, Дуся, ты агрегат…» Мощная телом и энергией, продвинутая во всех отношениях, она могла говорить на любые темы и с юмором не подкачала, правда несколько грубоватым. Я ей в рот смотрела. Друзей у неё было половина Одессы, она ставила голос даже оперным певцам. Выслушав меня, она изрекла: «Не оригинально! И не реви, все на ошибках мучаются». Узнав, кто виноват, она резюмировала:
– Ему жениться рано, не по Хуану сомбреро. Выход один: всё генитальное – простынь, для тебя только больничная… С матерью советовалась?
Я с ужасом посмотрела на неё.
– Знаю! Но поговорить с ней придётся, только на себя я грех не возьму.
Спасибо ей, спасла меня и от гнева матери – уж не знаю, какие она нашла слова – и от беременности. Когда я поступила в институт, зашла к ней. На прощанье она посоветовала: «Не отвлекаются, любя! От презервативов!» Но первый аборт, как оказалось, и как предупреждали, стал причиной бесплодия. Лечусь уже четыре года, боюсь показаться на глаза Колобкам. Костик им ничего не сказал, всё отшучиваемся. Женя, сколько слёз я пролила! Я так завидую вам с Олей.
– Наше счастье с Олей не так безоблачно, – неловко попыталась утешить её я.
А Маша продолжала:
– Женя, я всё-таки верю, – и неуверенно засмеялась. – Серёжа мне намекнул, чтобы я попыталась уговорить тебя перейти в наш коллектив, весёлый и задорный. Может, он прав: работа с сиротами очень почётная, но это постоянный стресс. Если у меня не получится со своими детьми, то выберу у тебя сразу парочку сироток, а может, и больше. Но я не смогла бы каждый день смотреть в десятки глаз, вечно ждущих маму. Я давно хотела поговорить с тобой, спросить, что случилось, почему ты стала другой? И Серёжа растерян, не знает, как помочь тебе. Про Олю я молчу: более печальный лик только у мадонны, но это ваша с ней тайна. О себе ты тоже молчишь…
– Серёжа в своём репертуаре: Фил однажды по его просьбе озадачил меня разговором сменить работу, теперь подключил тебя, – возмутилась я.– Бывает же у людей депрессия, и всегда обходились без психоаналитиков. Вот говорим с тобой, и моя душа светлеет. Я так скучала без вас, без Оли. Просто надо чаще встречаться и лечить друг друга.
– А ларчик просто открывался. Вопрос: «Как вы выходите из депрессии?» – «А я туда не вхожу!» Ты подумай, будешь директором-распорядителем нашего театра. Мы с Костей приглядели маленький кинотеатр на окраине, который пытаемся выкупить. Там будет студия звукозаписи и сцена.
Помаленьку мы наклюкались, а за окном уже светало.
– Пойду готовить завтрак и кофе, – сообщила я заплетающимся языком. – Как это я смогла напиться? Обычно меня тошнит от лишней рюмки, и до кайфа я не добиралась никогда. А сегодня всё в кайф.
– Нет, мы просто «недоперепили» – выпили больше, чем могли, но меньше, чем хотели. Пожалуй, на шампанское и вино рассол не уляжется. Давай кофе с лимоном. И я помогу тебе с завтраком.
Мы ещё долго хихикали, сервируя стол, а потом внезапно уснули прямо на диване в холле. Нас разбудили только тогда, когда уже все сидели на чемоданах. Я обиделась.
– На обиженных воду возят, – напомнил мне Серёжа. – Пейте кофе, и в дорогу.
В купе малыш прочно закрепился на верхней полке и принял решение прокатиться до деревни.
– Отпустите внука на наш простор? – спросил папа. Видимо, обработка Ёжика шла полным ходом.
