Он был молод, красив, богат. Казалось, весь мир лежит у его ног. Он совсем не думал о смерти, просто так получилось, что умер он молодым — глупо, нелепо, по воле случая. Он даже не понял сначала, что произошло, но очнулся в абсолютно чужом для него мире в теле подростка из бедных кварталов, видевшего за свою недолгую жизнь только насилие и жестокость этого мира.Оказывается, это нелегко, понять, что у тебя враз не стало: денег, привычных вещей, комфортных условий, отца, который прикроет от всех проблем и неприятностей. Еще тяжелее все это принять.Да и мальчик, в чье тело ты провалился, не так уж и прост, и прячет много тёмных секретов.
— Дима! Димочка! Постой! Ты все неправильно понял! — Карина бежала за мной в одном кружевном пеньюаре, заламывая руки. Догнала уже перед лифтом, возле которого я стоял, дожидаясь, пока кабина поднимется на этаж, полностью принадлежащий семейству Лазоревых.
— Карина Андреевна, вернитесь, пожалуйста, в квартиру, — охранник Киры попытался увести женщину, мягко перехватывая ее руку в области плеча.
— Отпусти, скотина! — она сбросила его руку и потянулась ко мне.
— Убери от меня эту мразь, — процедил я, холодно глядя на безумно красивое, ухоженное лицо жены моего отца. Тварь! Как она могла предать его?
— Дима! Ты не правильно все понял? — она залилась слезами.
При этом Кира тщательно следила, чтобы ни одна слезинка не смогла нарушить идеально наложенный макияж. Журнал «Максим» в последнем номере назвал ее одной из самых красивых женщин России. Ну, я не могу с ним не согласиться. Кира всегда умела себя подать. Никогда не забуду, как мать смотрела на нее, торжествующую, въезжающую в эту квартиру в качестве хозяйки, тогда как ей досталась все лишь вилла на Лазурном берегу и скромный счет в банке, не превышающий пяти паршивых миллионов.
— Володя, я сказал, убери от меня эту суку, — я отвернулся, зло глядя на дверь лифта, который, похоже вообще никогда не приедет.
— Дима! Я могу все объяснить! — Что ты можешь объяснить? Что твоя рука случайно оказалась в моих джинсах, когда я задремал на диване перед телевизором? Лифт наконец-то подъехал, и я быстро зашел в провал распахнувшейся двери, нажал кнопку подземного гаража и, только, когда дверь закрылась за моей спиной, развернулся.
Время было уже за полночь. Именно сегодня я решил не ходить в клуб, потому что в течение трех дней у меня жутко болела голова, и я планировал просто посмотреть телевизор, и лечь спать вечером, а не под утро, как обычно. На завтра был запланирован поход к врачу, поэтому сегодня я и решил остаться дома, впервые со дня моего восемнадцатилетия, когда отец в категоричной форме отказал мне в моей просьбе пойти служить. Тогда я был преисполненный патриотизма юнец, который мечтал о десанте с тех самых пор, когда впервые увидел фильм про Василия Маргелова. После этого я перечитал все книги, про этого великого человека, и просто заболел небом. Пережив все испытания, которые только способен выдержать подросток, которому родители впервые в чем-то отказали, я добился того, чтобы меня отдали в парашютную школу. Сейчас у меня на счету было уже сто двадцать прыжков, и я махал рукой на врача, который бубнил в ухо родителям про мое высокое внутричерепное давление и про то, что мне нельзя прыгать с парашютом. После моего второго прыжка, когда инструктор меня силой выкидывал из самолета, мне было уже ничего не страшно. Я упросил моего личного телохранителя Вадима позаниматься со мной рукопашным боем, чтобы не позориться в окружении десантников. Я даже во сне видел, как иду по городу в тельняшке, и лихо надвинутом на ухо синем берете — но ничего не вышло. В армию я не попал, учиться отказался. Вот тогда и началась моя клубная ночная жизнь. Каждую ночь — коктейли, текила, гонки по ночной Москве на бешенной скорости, какую только мог выдать мой «Бентли». Каждую ночь новая девушка. Отец только вздыхал и ждал, когда же я перебешусь. Но мне было мало. Я быстро вошел во вкус и не собирался останавливаться.
Но сегодня я пришел в «Джипси» не веселиться. Я пришел, чтобы залить горечь этого мелкого предательства со стороны Киры. А ведь она мне даже нравилась. И я даже простил ей мать, потому что видел, что отец с ней действительно счастлив. Так было до сегодняшнего вечера, пока не проснулся на диване от того, что ее шаловливая ручка уже пролазила в расстегнутую ширинку моих джинсов, а то, что на ней было надето, можно было за одежду вовсе не считать.
В «Джипси» меня знал каждый охранник, каждый бармен, каждая светская львица. Сегодня был четверг — день, точнее, ночь техно. На сцене выступала полузабытая «Технология», а я сидел и напивался в баре, даже не глядя на толпившихся вокруг меня девчонок. Голова болела, яркие вспышки стробоскопа начинали напрягать, а окружающие меня лица начинали периодически двоиться. Я тряхнул головой. Что со мной такое?
— При-и-вет, — рядом со мной на высокий стул за барной стойкой села блондиночка с обалденной фигуркой.
— Привет, — я почувствовал, что язык слегка заплетается.
— А тебя к-а-а-к зовут? — она так забавно растягивала слова, а ее искусно накрашенный рот все чаще притягивал мой далеко нетрезвый взгляд. Я представил, как этот рот медленно обхватывает…
— Черт, — я взлохматил волосы и ухмыльнулся. Почему бы и нет? Этой, по-моему, у меня еще не было. Во всяком случае, я ее не помню. — Дмитрий.
— А я За-а-я, — она протянула мне ручку, и я галантно поднес ее к губам обозначив поцелуй. — А какая у тебя маши-и-на? «Феррари»?
— Нет, у меня «Бентли», — я указал бармену пальцем на Заю и на себя.
Дальнейшее слилось в бесконечный поток выпивки.
