Наши сумки лежат в углу комнаты. Пайлот вернулся в общую комнату, чтобы забрать их из шкафчика прошлой ночью. Я медленно выскальзываю из постели и спешу в ванную, чтобы одеться и почистить зубы.
Пайлот приоткрывает глаза, когда я возвращаюсь и сажусь на край кровати. Он приглашающе приподнимает тонкую, полупрозрачную простыню. Я проскальзываю под нее и устраиваюсь рядом с ним.
– Доброе утро, – произносит он сонным голосом.
– Доброе, – тихо отвечаю я.
– Это были действительно фантастические три свидания.
Я улыбаюсь.
– Соглашусь.
Уголок его губ приподнимается.
– Согласишься? – дразнит он. – А каков вердикт на Trip Advisor? Сколько звезд?
Я подпираю голову рукой.
– М-м-м, как ты думаешь?
Он лениво улыбается и поднимает десять пальцев. И показывает их дважды.
Я хихикаю, снова падая на спину.
– Соглашусь.
Бейб и Чэд сидят на разных концах скамейки рядом с пустым ресепшеном.
– Привет, – мы с Пайлотом здороваемся с Бейб. Она поднимает голову, как обычно шикарно выглядя с красной помадой и белым беретом. Чэд продолжает смотреть на пол как очаровательный парень, каким он по сути и является.
– Привет, пойдем найдем такси, – все, что говорит Бейб, прежде чем кинуться к двери. Я иду за ней, таща с собой чемоданчик на колесиках. Бейб первой садится в машину, пока водитель грузит в багажник наши чемоданы. Прежде чем выйти из комнаты, мы с Пайлотом поспорили о том, будет ли Чэд настаивать этим утром на отдельном такси и будет ли на его левой щеке синяк или нет.
– У него не будет синяка! – смеюсь я.
– Он ныл слишком громко, чтобы у него не было синяка, – Пайлот усмехается, закинув рюкзак на плечи.
– Пять фунтов говорят о том, что он все еще будет ныть насчет отдельного такси, – возбужденно бросаю вызов я.
– Десять фунтов на то, что он точно станет ныть насчет собственного такси.
– Ставки не так работают!
Когда водитель такси захлопывает багажник, мы с Пайлотом обмениваемся взглядами.
Я пытаюсь не улыбаться так очевидно, когда Чэд рявкает:
– Я не сяду в это такси!
Я скрещиваю руки на груди и сердито смотрю на него, стоя рядом с дверью такси.
– В этом такси четыре места. Нам понадобилось десять минут, чтобы найти его. Можешь поехать с нами или один.
– Я не хочу ехать в одном такси с ней, – говорит он тихим голосом. Смотрит на Пайлота, молча умоляя словно четырехлетний.
Я сажусь в машину, занимая среднее место рядом с Бейб. Она старательно смотрит в окно на пустую металлическую беседку с другой стороны улицы.
– Да ладно, старик, можешь сесть спереди, – спокойно советует Пайлот и садится сзади, рядом со мной, ставит рюкзак возле ног и закрывает дверь. Мы вдвоем смотрим на Чэда через окно. Он сдувается, идет к пассажирскому месту, открывает дверь и сажает свой зад на переднее место.
– Гар дю Нор, пожалуйста! – говорю я водителю.
Пайлот кладет руку мне на колено и сжимает его, ухмыляясь этой маленькой победе. Он наклоняется, касается губами моего уха и шепчет:
– Он тебя боится, – кажется, это его невероятно позабавило.
Париж проносится мимо нашего окна, когда «Евростар» выезжает с вокзала. Я сижу рядом с Бейб. Пайлот и Чэд сидят в паре рядов впереди. Как правило, Бейб живет и дышит где-то около девяти по шкале счастья, но в настоящий момент она упала, по крайней мере, до четырех. Мы молчим около десяти минут, прежде чем я решаю попробовать вовлечь ее в разговор.
– Бейб, – неуверенно начинаю я. – Бейб, – повторяю я немного громче, потому что она все еще смотрит в окно. Точно не знаю, что скажу. Классический вопрос: ты в порядке? Но когда кто-то спрашивает меня, в порядке ли я, когда очевидно нет, это меня просто бесит.
– Бейб! – повторяю я еще раз. Она отворачивается от размытой картины и устало смотрит на меня.
– Что? – вздыхает она.
Я хмурюсь, пытаясь подобрать правильные слова.
– Э… я… почему тебя зовут Бейб?
– Почему меня зовут Бейб? – повторяет она, сбитая с толку.
– Ага, это необычное имя. Я гадала, есть ли за ним какая-то история, – я вскидываю брови.
Она снова вздыхает и, к моему облегчению, кончик ее губ слегка приподнимается.
– Вообще-то, это не мое настоящее имя.
– Что? – говорю я слишком громко. Я в шоке, что не знала этого. Я знакома с ней многие годы. Почему я никогда не задавала этот вопрос?
– Ага, меня зовут Барбара, – теперь она слегка улыбается. Едва заметно, но это считается.
– Не могу поверить, что все это время тебя звали Барбара, а мы не знали. Это безумие. Все зовут тебя Бейб?
– Не-а, я решила, что это было бы крутым прозвищем, так что я поменяла его на Фейсбуке, и попросила называть меня Бейб с самой первой встречи.
– Вау. Круто, – я медленно качаю головой, обдумывая все это. – Мне всегда в детстве хотелось иметь прозвище, но для Шейн нет хороших вариантов.
– Шей?[10]
– Не фанатка, – отмахиваюсь я.
– Шейни?
Я высовываю язык.
– Шейн – единственная адекватная форма от Шейн.
Мы замолкаем.
– Сыграем в игру, – предлагаю я.
– Ты захватила игру?
– Только лучшую: карты – или мы можем играть в ужасно раздражающую для всех вокруг нас «Я еду на пикник!»
Она смеется.
– Я никогда в нее не играла! И как играют в эту раздражающую игру?
