— Однажды ты осчастливила меня, пересказав строки Священной книги, и я думал, что тебе понятна моя отдалённость, — сказал он, поднял мою руку и коснулся губами ладони.
— Траур? — прошептала я. — Я не знала, Кахнас. Повелитель говорил мне, что ты горюешь по сыну, но я думала, что это просто слова, эмоции и дань уважении по кончине представителя династии. Гадала, злилась, обижалась, но… не знала.
Накрыла его руку своей.
— Прости, мой Властелин, я… мне нужно… в гареме есть Священная книга… ешь, мясо уже отдохнуло, — сказала я, положила в большую тарелку оба стейка и протянула демону. Развернулась к двери, остановилась. Повернулась обратно, опустилась на колени и, взяв его руку, поцеловала. Встала и побежала обратно в гарем, ругаясь и на себя, и на Варласа, потому что не объяснил всё нормально!
— Астрид, что случилось? — ко мне подлетел Шаник-ра, едва я появилась в общей комнате.
— Всё хорошо, — ответила я. Нашла глазами постамент со Священной книгой и прямиком пошла к ней. — Как найти нужную страницу?
— А как ты в прошлый раз её нашла? — гном стоял за моей спиной, но близко не подходил.
— Никак. Я не искала ничего конкретного, просто открыла.
— И увидела то, что тебе было нужно на тот момент?
— Да.
— Вот и ответ. Если тебе нужен совет, ты его найдёшь. А праздно интересующейся откроет её в самом начале.
— Удобно, ничего не скажешь, — пробурчала я. Взялась за тяжёлую обложку и открыла Священную книгу, по законам которой живут все в Иссархан.
«Твоя кровь, твоя плоть — нет ничего более важного и ценного для тебя. Отца или мать своих — уважай и люби, сына или дочь — оберегай и охраняй. А женщина, родившая часть тебя, драгоценность, потеря которой — горе. Оплакивай её и не снимай одежд цвета крови, пока луна не родится вновь. Траур — невозможность обрести свою сущность. Оплакивай её, будучи слабым. Демон не раскроет крыльев, дракон и оборотень не обратится, а прочие народы потеряют свою магию. Оплакивай её, и если сердце твоё плачет от вины, траур твой вечен. А случится потерять отпрыска от плоти своей, не может быть в твоей душе веселья или телесной услады с женщиной. Лишь новая луна принесёт покой, но не утешенье. Одежды цвета крови на твоих плечах две луны, а после прижми к груди ту, что принесёт покой».
Я читала быстро, перепрыгивая со строчки на строчку, улавливая лишь суть и пропуская красивые описания страдания. Траур — красный цвет, который не просто надевают, а проводят некий обряд над одеждой, лишая себя сил. А в чём был Кахнас? Я совершенно не помнила его одежды, ни в гареме, ни в кухне, мне было плевать на неё, смотрела в глаза. Но… кажется не зелёный, как обычно. Я всегда восхищалась его портными и то, как они мастерски вплетали драгоценные камни зелёного цвета в пояс, как роскошно вышивали камзол Властелина, в котором он смотрелся невероятно величественно. А сегодня… чёрный. Точно, чёрный костюм и простой алый плащ без рукавов, в котором он не может раскрыть крыльев.
Траур по Хазирне и Миразу.
Оторвала взгляд от книги, поморгала, привыкая к темноте. И как я могла читать, если не видно ничего? Осмотрелась. Ночь? Действительно ночь? Я же только подошла, прочла всего несколько строк, а прошёл весь день?
— Ты вернулась? — услышала за спиной голос Варласа.
Обернулась, чтобы удостовериться. Мой демон действительно лежал на одном из диванов и что-то пил из бокала. Причём в полумраке он казался потрясающим, опасным и очень сексуальным.
— С какими судьбами, повелитель? — спросила я, подошла и села рядом у его ног прямо на пол. Он тут же вытащил из-за спины подушку и подсунул мне под попу.
— Потерял тебя. Брат сказал, что видел свою любимую рабыню на кухне, ты ему приготовила обед, а после убежала. Всё в порядке? — спросил Варлас.
— Да… — положила голову ему на ноги и прикрыла глаза, когда он погладил мою руку, которой я его обняла. — Когда новая луна?
— Два дня ещё, малышка.
— Я прочла что-то про вину в сердце и вечный траур…
— Нет, эти слова не о вине как таковой, а о вине в сердца. Осознанный выбор каждого — носить траур по тому, кого любил и винишь себя в его смерти, — ответил Варлас, гладя мои пальцы. — Властелин попросил выгулять тебя. Идём?
— Куда идём? Ночь на дворе, — возмутилась я.
— Ну во-первых ночь только началась, а во-вторых в квартале левобережья веселье только начинается.
— Правда? — подняла я голову. — И мне можно… повеселиться?
— Вместе со мной, — улыбнулся мне Варлас.
— А у тебя нет траура?
— Нет, — скривился он. — Я не признавал ни Хазирну, ни Мираза. Эти двое были лишь брата.
— А по Рали? — спросила я.
— По Рали я носил траур почти год, малышка, виня себя в её смерти. Идём, — протянул Варлас мне руку.
— Идём, только то платье, что я надевала раньше, больше в руки не возьму!
— Платье выберешь сама, — кивнул он. — Но лицо скрыть под платком обязательно, никто не должен видеть рабыню Властелина.
— Да меня кто только не видел, — фыркнула я. — И я говорю не о слугах, куча просителей приходило в то время, когда я лежала в его постели.
— Это не имеет значения, — заявил Варлас.
