Властелин снова встречает Мираза, но в этот раз не откидывает, а мощным ударом впечатывает в стену, держит одной рукой за шею, а второй кулаком бьёт по крылу. Демон кричит, падает на пол, потеряв руку на горле, и снова поднимает глаза на меня в объятиях Варласа. Секунда, он перемещается совсем близко, но через мгновение за его спиной отец, берёт за рога и швыряет своего отпрыска об стену так, что та крошится. Подняться не позволяет, наклоняется, снова берёт за горло и, сжав его, бьёт головой о пол, разнося по всему коридору чёрный дым. И за секунду до того, как он приблизился к нам, Варлас раскрыл свои крылья и спрятал меня.
Я дрожала всем телом, спрятав лицо в груди моего демона. Я чувствовала его любовь, страх и защиту, но я не понимала почему это всё происходит. Какие-то политические игры или банальная зависть и ревность, мне было плевать, я никому ничего плохого не делала, не желала смерти Миразу даже после всего того, что он натворил. За что меня пытаются убить и… убивают?
Я лежала в руках Варласа, рыдала и повторяла:
— За что? За что меня убили?…
Чёрные крылья пропали, дым развеялся, я скверно осознаю реальность, боль заполонила моё сознание. Кажется, рядом прибавилось народу, стражники, Дарашир-Хан что-то говорит, передо мной старуха лекарь, но я смотрю на спину Властелина. Он так и стоит над телом своего сына, которого убил… из-за меня.
Но он отдаляется… Варлас взял меня на руки и уносит с места происшествия. Я прижимаюсь к нему, боясь отпустить, и даже когда он пытается посадить меня в бане, не отпускаю его камзол, вцепившись намертво.
— Всё закончилось, ты со мной, — говорит он тихо, прижимает в себе одной рукой, а второй поливает водой.
— Больно… — слышу свой голос, но боли не чувствую, мне просто нужны его руки, объятия.
— Сейчас, смоем кровь, малышка, потерпи, — голос Варласа дрожит, но он продолжает бережно омывать моё тело. А через какое-то время я обнаруживаю, что лежу на груди Варласа, обнимая его руками и ногами. Я опять дрожу, и даже горячая рука на спине не спасает.
— Ей лучше, брат, — слышу тихий шёпот. Кахнас! Он рядом!
— Хорошо… — вздыхает тот. — Брат, этого больше не должно повториться. Все, кто желает зла Астрид, должен быть убит, в том числе и Хазирна, — говорит он строго.
— По поводу этой фурии не беспокойся, твои рабыни готовы рассказать многое, за что её можно казнить. Это дело двух дней.
— А Старый город? Ты нашёл всех, кто устроил бунт и пытался похитить Астрид?
— Да, ликвидированы все участники, а сегодня погиб их организатор, — ответил Варлас, говоря о Миразе.
Властелин не ответил, но я почувствовала его руку на своём лице, как он убрал волосы и погладил по щеке. Пожалуйста, пожалуйста, ляг рядом, мне так нужна твоя любовь.
— Позаботься о ней, — сказал он, убирая руку.
— Конечно, брат.
— Боги… Астрид, ты сейчас лопнешь, — пробормотал Варлас, заходя на свой балкон, где я уже поселилась. Отличный вид на Иссархан, море и горы, да в компании со свежим воздухом и солнцем пробуждали аппетит.
— Тебе жалко? — спросила я, наливая себе чай и пододвигая тарелку с виноградом и сыром.
— Жалко?! Да я удивляюсь, куда в тебя столько помещается! — воскликнул демон, наклонился, поцеловал меня и сел рядом.
— По-моему, это очевидно, — рассмеялась я и погладила свой животик. Он действительно рос очень быстро. И страшно представить, каким он будет, когда придёт время рожать!
Взяла чашку чая в руки и, поджав ноги, прижалась к Варласу. Он меня обнял, чмокнув в висок.
Уже пять дней прошло с того ужасного происшествия, пять дней, как я живу в покоях повелителя, и пять дней, как я не вижу Властелина. Тоска сжирала меня изнутри, я просила увидеться с ним хоть на секунду, но Варлас говорил, что брату нужно время. Он ни в коем случае не гневается на меня, не обвиняет, но он потерял сына и горюет по нему, пусть тот и не достоин. Я всё понимала, но легче мне от понимания не становилось.
Поставила чашку на стол и подошла к перилам. Подняла голову вверх и влево, там были покои Кахнаса, я чувствовала его присутствие, знала, когда он выходит на балкон.
Я видела в своих снах, как рабыни радовались подаренным браслетам, готовились прийти в ночь к Властелину, чтобы украсить его покои своим присутствием, но почему-то не могла пройти к нему сама. Ни во сне, ни наяву. Варлас говорил, что ничего не изменилось, что в его постели нет других, и вообще у Властелина мира много дел, и то, что он так много уделял мне времени ранее — исключение, которого больше не будет, но мысль, что рабыни бывают в его покоях, а я не нет, невыносима.
— Варлас, я так больше не могу, — вздохнула я. — И ты можешь говорить, что хочешь, но Властелин отгородился от меня, потому что меня обвиняет в смерти сына.
— Бред, — коротко ответил тот, доедая за мной завтрак. Отпил из моей кружки чай и добавил: — Он не отгораживался от тебя. К тому же сын его погиб, да и Хазирна тоже занимала в его сердце какое-то место, пусть и плела козни, но любила его. Брат даже отказался идти на её казнь. Очень много смертей, Астрид.
