Двадцатипудовик имел форму толстой лепёшки диаметром около пятнадцати вершков. Сперва Мишка оторвал у камня одну сторону и поставил его на ребро. Потом, удерживая в стоячем положении, присел и наклонил на себя. Камень немного навалился на Мишку, но ему это и было нужно.
Взяв камень под низ, Мишка как можно шире развёл колени, чтобы они не мешали подъёму, осторожно встал с камнем и начал мелкими движениями подбрасывать его. От подбросов камень перемещался всё выше и выше, удерживаясь на груди, а Мишка всё сильнее отклонял голову назад.
Наконец середина камня поравнялась с плечами, и Мишка переместил хват с нижней стороны́ ребра на его боковые сто́роны. После чего согнул ноги в коленях и затем с силой разогнул. Камень подлетел вершков на пять, а Мишка ловко поднырнул под него, подставляя центру снаряда верх спины.
Теперь Мишка стоял с низко опущенной головой, камень же основной массой лежал на загривке. Особого напряжения во время подъёма Мишка не ощущал, но важно было выполнять все движения очень точно: ведь центр тяжести камня постоянно находился выше места опоры.
Мишка опять мощно подбросил камень ногами, ушёл в подсед "ножницы" и, упираясь ладонями, подставил подлетевшему снаряду выпрямленные руки. Тот замер, а Мишка затем короткими перестановками "собрал" ноги. Публика взревела.
— Подъём засчитан… — прошевелил губами главный арбитр Назарбайден.
Но победитель в подъёмах ещё не спешил опустить снаряд. Сохраняя равновесие и набирая скорость, Мишка пошёл к краю арены и с силой бросил камень в гранитную стену. Тот раскололся надвое, а зрители онемели от восторга.
— Вот мой остро логический прогноз: скоро я точно так же разобью о стену и этого слабака, — указуя на противника, сообщил Мишка публике.
— Дешёвомен, ты с чего такое о себе возомнил? — ухмыльнулся в ответ Убивень. — Камни-то драться не умеют…
Мишка ловко вывернул Всёонисту кисть, силком вывел из недоскрёба и приёмом "ай-кидок" бросил вдоль улицы.
Дикарки, увидевшие это, поразились, насколько легко средний по размерам и старенький пророк пересилил огромного вождя.
— Сие, наверное, опять великая могия… — зашептали девушки друг другу.
Мишка же подошёл к растянувшемуся в пыли Всёонисту и с глубоким поклоном вопросил:
— О раб убожий, что ты хотел сообщить?
— Как там тебя… э-э… мимопланетянин хренов, — поднимаясь из пыли, сердито произнёс вождь, — давай-ка не сбивай девиц с пути истинного…
— Я всего лишь рассказываю им о моём великом покровителе и учу заниматься делом, — произнёс Мишка опять со смиренным поклоном.
— Я слышал, ты призывал выращивать зерно, верно?
— Выращивать зерно — это благое и радостное занятие, — убеждённо возгласил Мишка.
— Вот что, мимопланетянин: ты у нас, конечно, гостепримечательность, и на твоей стороне Гоституция, но нарушать запреты всё же не должен. Пошли к старейшинам — там тебе обрисуют всю обстановку.
Бестолком — руководящий орган племени Голосексуалистов — состоял, как оказалось, из самого вождя и пяти убелённых сединой старейшин, имевших звания всёнаторов и знаменистров.
— Вот твоё место, мимопланетянин. — Вождь показал на плетёное кресло. — Садись и слушай.
______________________________________________________________________________________________
Мишка закрыл глаза и погрузился в атмосферу неспешного однообразного рассказа, который по кругу продолжали члены бестолкома.
____________________________________________________________________________________________
