Мишка же как базовый болевик умело перешёл на рычаг локтя и сломал Убивню руку в суставе. А затем обезвредил и другую. После чего встал, одним махом поднял благословлённого побеждать над головой и, наклонившись и набрав скорость, впечатал в гранитную стену — в то самое место, о которое был расколот двадцатипудовый камень.
— Я ведь обещал размазать слабака по стенке, верно? — обратился Мишка к публике.
С трибун донеслись овации и восторженный рёв: "Классавчик… Колоссавец…"
Пока Мишка слушал рассказы про якобы царей природы и поражался изощрённой хитрости демонов безделья, у него созрела новая задумка, как всё-таки приучить несчастных дикарей к земледелию. Раз препятствием тут стала их привычка бездельничать, поправить дело должна была привычка сытно и вкусно есть.
Кроме того, Мишка давно опасался, что семян в мешках, привезённых на Шестисотом Медресесе, может не хватить для проведения полноценной посевной. Поэтому потратил всё утро следующего дня, дабы узнать: где дикари держат запас зерна?
Выяснилось, что зерно племени лежит в мешках и насыпью в большой крытой постройке на краю двора, в котором стояли ручные каменные мельницы. Постройка никак не закрывалась и никем не охранялась, поэтому Мишка зашёл в неё и прикинул, на какой срок Голосексуалистам хватит зерна. Получалось, что племя съест запасы примерно за четыре месяца — и это как раз совпадало со временем созревания Мишкиного урожая.
Уходя из хранилища, Мишка наметил похищение пары мешков зерна прямо на ближайшую ночь.
___________________________________________________________________________________________
Впрочем, для успеха коварной задумки требовалось, чтобы в дело не вмешались драконы с их постоянной доставкой нового зерна.
Помочь тут должна была ещё одна встреча с ними, о которой Мишка договорился сразу после победы над гробушей. Дедал сказал тогда Мишке, чтобы тот приходил на берег Шампаньзее, как только начнётся дождь и погода станет нелётной.
Во время первой же грозы, когда дикари попрятались в недоскрёбы, Мишка явился к могиле гробуши и осмотрелся — сумчатые драконы скрывались от ливня под раскидистым дубом и курили.
— О могучие Дедал и Икар, — возгласил Мишка, — я просил о встрече, чтобы узнать: откуда в племени берётся зерно? Но вчера уже выяснил, что его приносите либо вы, либо ваши сменщики.
— Всё правильно, — кивнул шестилапый Дедал.
— О драконы, я прислан сюда, дабы приучить здешних людей к земледелию — кстати, тут и вам будет выпадать поменьше работы. К сожалению, уговорить Голосексуалистов заняться сельским хозяйством не получилось: несчастные упорствуют в безделье. Похоже, для выполнения моего задания нужно просто оставить племя без хлеба в хранилище. Но зато с зерном на полях.
— Которое Голосеки вынуждены будут собирать, а затем вновь сеять? — догадался Икар.
— Да, о драконы. Вы можете сделать так, чтобы зерно сюда никто больше не присылал?
— Конечно, можем. Станем приносить теперь только мясо. Предупредим и прочую неживку, чтобы не вмешивалась. Но если у тебя, Цукермаркет, ничего не получится, доставку зерна придётся возобновить.
— И ещё просьба, о драконы. Можно ли, чтобы один из вас летал надо мной во время полевых работ? А то ведь я рискую поплатиться за то, что выхожу из-под вашей защиты.
— Не волнуйся, Сукинмаркет, на самом деле защита распространяется на всю долину, — произнёс Дедал. — Просто драконам тоже хочется общаться друг с другом. Поэтому мы и летаем рядом. А Голосеки почему-то вбили себе в голову, что им нельзя выходить за границы единца.
— Но если они займутся сельским хозяйством, — добавил Икар, — то мы, конечно, начнём летать и над работниками. Пусть им будет спокойней.
_____________________________________________________________________________________________
Завершив разговор с драконами, Мишка пошёл к оставленному три дня назад быконю и наготовил ему нового корма. А также соорудил из нарубленных веток небольшой навес: дабы тягловая сила меньше мокла под дождём.
…С трибун донеслись восторженный рёв и овации.
Но наказательство и обезволивание зла ещё не завершились. Сначала Мишка, зажав ноги якудзуны у себя под мышками и двигая тело обмякшего противника, словно тачку, закатил его головой железный мяч — всё ещё докрасна раскалённый — в чужие ворота. А затем вытащил Убивня обратно на середину арены.
Сбоку открылась стальная дверь, и перед зрителями появился сам арбитр Назарбайден: в руках он держал секиру Победиила.
— Теперь твой долг — принести жертву богу победы, — вручая Мишке секиру, строго напомнил главный арбитр. И отошёл к гранитной стене.
Публика, затихнув, гадала: как на сей раз будет наказано зло? Мишка же проверил бритвенную остроту секиры и приготовился свершить давно задуманное.
Хотя у Убивня, как и у всех Расселян, были молодые, не стареющие тело и лицо, о почтенном возрасте якудзуны свидетельствовала никогда не стриженная и потому сверхдлинная борода — предмет его большой гордости.
