Из армии уволен. Генералом не стал. Но в результате ранения стал инвалидом с психическим отклонением. Родственниками жены выброшен на улицу. Стал бомжом. Начал жить с начала практически с нуля. Хочу доказать себе, что я что-то стою в этой жизни. За свое место под солнцем готов воевать.
Я сидел на вокзальной скамейке. Мимо проходили люди, которые торопились по своим делам, и никому не было дела не до моих проблем, не до моего настроения. А настроение было препаршивейшее. Меня просто-напросто выгнали из дома, красиво обобрав до нитки. Вот так закончились мои двухгодовалые попытки найти свое место в гражданской жизни. Скамья на вокзале, танковая куртка под головой. Портфель из кожезаменителя, в котором спортивный костюм, зубная щетка, бритвенные принадлежности. Вслед прозвучали пожелания быстрее попасть в психбольницу, где именно и есть мое место. Но, впрочем, все по порядку.
Колеса поездов отстучали приветственные марши. Винница встретила хорошей солнечной погодой. Иринины родители улыбались, нас активно приветствовали. Даже поцеловали на входе возле дверей, но особой, откровенной радости этот приезд у них, да и у меня не вызывал. После окончания школы, а потом училища я жил вполне самостоятельно. На шее не сидел. Обеспечивал себя и свою семью полностью. И по моему разумению очень неплохо. Жили всегда в отдельной квартире. А вот п приезду в Винницу попал в квартиранты. Жить двумя семьями в двухкомнатной квартире, стоять в пусть небольшой, но очереди в туалет и в ванную, чтобы умыться-побриться, воспринималось тяжело. Родители Ирины мне еще в Трускавце плешь проели, и спасибо Валерию Михайловичу за то, что он меня спас тогда от перспективы видеть их с утра до вечера. С их рассказами о своих болезнях, с их советами: какими глоточками пить минеральную воду из бюветов. С их пешими прогулками перед приемом пищи, обязательного выхода перед сном на лавочку — глотнуть «свежачка» или подышать кислородом.
Но там даже в тяжелую минуту меня от бешенства спасало, что это все временно. Кончится отпуск, а дальше «Вам налево, нам направо. Ну и до свиданья». Сейчас же, переступив порог этой квартиры, я уже мечтал найти такую работу, которая длится не менее 14–15 часов в сутки. Утром ушел, вечером пришел, поужинал и спать.
На следующий день после приезда уже с утра ее родители, сразу после завтрака, решили провести планирование нашего будущего. Но перед завтраком мне популярно объяснили, что много есть вредно, особенно на завтрак и ужин. Из меню надо исключить мясо, колбасу, сыр, жирную рыбу. Дальше шел длинный перечень тех продуктов, которые вредят здоровью. Потом перечислили, что же кушать все-таки можно. Постные салаты: щавель, укроп, петрушка, молодые одуванчики, молодая крапива. Далее шел список каш, где на первом месте стояли овсянка и гречка, которые мне уже в армии стояли поперек горла. Протертые супы. Конечно же, тертая морковка, а как деликатес морковка, тертая со свеклой. Больше не буду перечислять всю эту херню, которой они хотели меня пичкать в мои 36 лет. Подохну быстрее, чем за год, от недоедания. Или чем-то подавлюсь.
Они все очень надеялись на льготную очередь, на трехкомнатную квартиру для трех участников войны и инвалидов. Но городской военком сразу нас огорчил, ждать придется не менее двух лет. Я предложил Ирине снять квартиру, чтобы жить отдельно, но все начали активно возражать.
— За родителями надо ухаживать. Ты не забывай, они оба инвалиды второй группы. Им надо готовить кушать, ходить в магазин. За ними надо постирать, помыть их, хотя бы раз в неделю.
— Но они же все делали это до нас и без нас.
— Они стареют. Им все это тяжело. А мы еще будем экономить деньги. У нас их не так много.
Я сдался, и мы стали жить вместе. Сколько денег есть у Ирины, я не знал. Она не говорила, а я не спрашивал. В прошлый отпуск я купил и установил, во дворе многоэтажного дома, металлический гараж по документам тестя. Тесть в этом году должен по очереди получить инвалидский «Запорожец». Гараж сделали добротно, а сейчас он сразу пригодился. Мы туда выгрузили два пяти кубовых контейнера, а прапорщик Чебан по этому адресу прислал еще четыре деревянных объёмных ящика. Мне на обзаведение в гражданских условиях. Контейнеры мы разгрузили в гараж, а ящики я только открыл, чтобы посмотреть, что в них есть. Содержание контейнеров и ящиков давало полную возможность провести капитальный ремонт трехкомнатной квартиры и большого садового домика. Тесть мне дал задание отнести в областной военкомат три заявления: о выделении ему садово-дачного участка возле озера 15 км от города, участка под строительство кирпичного гаража и о том, что мы хотим вместо «Запорожца» получить «Москвич 2141», с оплатой разницы в стоимости. Он заставил и меня подписать эти заявления. Получилось, что два инвалида войны просят вместе. Я посчитал, раз живем вместе, то надо уже устраиваться серьезно. В областном военкомате, в комитете ветеранов заявления приняли, но председатель комитета ветеранов мне внезапно посочувствовал:
— Да, серьезного тестя Вы себе выбрали. Совет: будьте внимательнее. Уж очень он хитро мудрый.
