Лена была потрясена. Она обняла меня и начала целовать. Мне, если честно сказать, это стихотворение и самому очень понравилось. Николай Петрович эти стихи комментировать не стал.
— Это не он сочинил, — отрезал он Елене. — Наверняка украл и выдает за свое. Все равно, он тебя недостоин.
В эти дни Крисс получил вызов от своих детей из Америки и уехал. Но на прощание пообещал прислать вызов Гехману и Николаеву. Без труб и электродов, работа в СПМК остановилась. Все работы с кооператива я перевел на «ВПК», а Куц сумел кооператив «Агрострой» закрыть. Скворцов со своей командой доставал электроды, трубы, кровельное железо. ВПК с СПМК все-таки подписали соглашение о сотрудничестве, в котором предусмотрели аренду территории и производственных площадей сроком на пять лет. Я всеми силами старался отговорить Гехмана и Николаева от эмиграции в Америку, но они, подав документы, уже начали паковать вещи. Им стало не до совместной работы. Но Гехман все документы СПМК о совместной работе подписал.
В конце июля мне позвонил Скворцов и попросил подъехать на завод. Я его не видел где-то дней двадцать. Когда он вышел на проходную, то я его сразу не узнал. Он похудел килограммов на пятнадцать. Костюм на нем висел, как на вешалке. Сам он стоял сгорбленный и поникший. Петр Иванович мне сказал:
— Со мной все. Месяц уже почти ничего не ем, а пью только воду маленькими глотками. Врачи нашли большую опухоль в животе и непроходимость кишечника.
Петр Иванович со слезами на глазах попросил организовать его похороны и на первых порах позаботиться о его жене и двух детях. Я ответил ему:
— А кто тебе обещал, что я приду на твои похороны? С чего ты взял, что после похорон я буду заботиться о твоей семье? Запомни, на эти мероприятия я не выделю ни копейки.
Петр Иванович посмотрел на меня дикими глазами и хотел уйти, но я его остановил.
— Иди, бери отпускной билет, бери билет на поезд сегодня в Москву. Я позвоню товарищу, который имеет большой вес в Москве. Его фамилия Кизюн Николай Фадеевич. Вот тебе деньги: пять тысяч рублей. Завтра ты должен быть в Москве. Тебя поведут по лучшим врачам Советского союза. Твои похороны я оплачивать не собираюсь, а вот счета за твое лечение оплачу. Свою жену и детей обеспечивай сам. Нам еще с тобой работать и работать.
Скворцов даже разогнулся:
— Так ты считаешь, меня можно излечить?
— Не просто можно, но и нужно. Я тебя не провожаю, но ты мне позвони и сообщи номер поезда и номер вагона. Тебя в Москве встретят.
Все эти годы мы с Николаем Фадеевичем поддерживали постоянную связь. Он мне сказал когда-то:
— Будут проблемы, обращайся.
Выйдя от Скворцова, я поехал в офис и позвонил Кизюну. Он спокойно меня выслушал и пообещал помочь. Скворцов, через своих подчиненных, взял билет, позвонил мне и даже указал место в вагоне. Кизюну я описал Скворцова, сообщил симптомы болезни. Николай Фадеевич пообещал, что Скворцова утром встретят, а вечером созвонимся. И повесил трубку.
