Сам сел за руль «Жигулей», завел машину. Вытащил из «Волги» канистру с бензином. Половину канистры вылил на заднее сидение на трупы. Полупустую, не закрывая, скинул на переднее сидение пассажира. Воткнул первую передачу и пустил машину под откос. Машина покатилась к реке. Там она наехала на камень, перевернулась и загорелась. Я в это время весь арсенал сбросил с моста в воду. Бегом возвратился к машине. Андрей сам сел за руль, но предварительно обошел и внимательно осмотрел место происшествия. Следов крови почти не видно, мы посыпали их землей. На наше счастье, машин на дороге не появилось. Мы поехали. Сзади раздался взрыв, появился столб дыма.
Андрей погнал машину, а я сидел и ругал себя, что усомнился в Андрее, поверил его слабости. Даже я, зная его близко достаточно долго, поверил его соплям и слезам. Я, конечно, догадывался про его богатое и насыщенное прошлое. Как мастер спорта по пулевой стрельбе, я в полной мере оценил его мастерство владения оружием. Все три выстрела им сделаны от бедра в течение пяти-шести секунд. Своим поведением, я отвлек бандитов на эти пять секунд, но в тот момент о своей роли даже не подозревал. Я вспомнил о тренировках в Трускавце, но там мишени, учебная тренировка. А здесь, нацеленные на тебя четыре ствола. Но где Андрей прятал пистолет? Что он собирается с ним дальше делать?
— Я его скину в Южный Буг, когда будем подъезжать к Виннице, — будто прочитал мои мысли Андрей.
Мои действия он оставил без комментариев. Когда мы припарковали машину, вылезли из нее, он подвел итоги:
— Я надеюсь, ты все понял. Нас кто-то подставил и сдал. О происшествии никому ни слова. Никаких расследований. Сели и поехали. Машин не пригнали. Вернулись без остановок, торопились на совещание. Уверен, сюрпризы еще будут. Запомни, тебе могут предъявить фотографии с места происшествия, где будут отлично видны наши лица. Твой ответ: «Хороший фотомонтаж». Даже если тебе засунут пальцы в дверь или приведут меня с письменным признанием, все равно нет. Это может быть проверкой тебя на вшивость. Ничего не знаю, ничего не было. Я машину заберу, полностью ее еще раз проверю. Пока.
Я проводил совещание, ставил задачи, слушал отчеты. Смотрел на всех «Кто»? Ответа я не находил. Об этой поездке во всех подробностях знали более десятка человек. Я поехал на завод к Скворцову и Лещенко. Скворцов выразил сожаление о срыве такой хорошей сделки.
— Но мы продолжим с ними сотрудничество?
— Конечно, да. Только пусть пригоняют машины сюда, передай. Мы подготовим для них даже пятьдесят процентов налички плюс командировочные.
Предложил ему вместе с Лещенко перейти на работу в ВПК. Объемы работы на заводе упали, второй месяц задерживали зарплату. Скворцов согласился, он ждал этого предложения. Уже составил список, кого забрать с собой для работы.
Лещенко попросил время на раздумье. Года полтора-два.
— Понимаешь, Виктор Иванович, у меня семья и я не хочу рисковать. Ты развивайся, а потом я приду.
— Извини, но тогда ты мне будешь уже не нужен. Считай, этого разговора у нас нет. Ты мне нужен именно сейчас. Успехов тебе.
Скворцов привел с собой знакомого — Юру Черняева, который работал мастером в цеху по ремонту автомобилей. Черняев мне понравился: грамотный, хваткий, готов ехать в командировки хоть на Сахалин, лишь бы была польза. Скворцов взял его к себе своим заместителем. Я не возражал. Павел пригласил к нам работать архитектора из научного института Холмова Василия Степановича, грамотного инженера, которого знали все строители и архитекторы Винницкой области.
Каждый приводил с собой знакомых. Я с ними беседовал и создавал свою команду. Но эту команду надо обучить новой работе, сделать из них сплоченный коллектив, где «каждый солдат должен знать свой маневр».
В один из дней ко мне в кабинет зашла неожиданно Наташа, комендант заводского общежития. Мы тепло с ней поздоровались. Наташа вдруг горько заплакала. Мы не виделись с ней месяцев семь, если не больше. Оказалось, три месяца тому назад в рейс уехал ее муж Андрей и пропал. А десять дней назад ей сообщили, нашли его сгоревшую машину в лесу в Подмосковье. Андрея, судя по всему, убили. Никаких следов его и груза не обнаружили.
— Завод общежитие прикрывает и переводит жильцов на самообслуживание. Комнаты сдает в аренду. Жильцы за свой счет должны содержать уборщицу, которая будет следить за порядком, а всех дежурных сокращают. Что мне делать, я не знаю. Осталась я одна с одиннадцатилетним сыном. Единственно, что для меня сделал директор завода, помог получить двухкомнатную квартиру в старом доме. Теперь хоть есть крыша над головой.
