Мы вчера вечером поговорили про прошедшее совещание, а сегодня я все еще внутри себя пережевывал ситуацию за весь вчерашний день, а особенно вечер. Все, что вечером произошло, вызывало у меня в душе двоякое чувство. Дело в том, что для обычного человека есть мерки поведения в жизни. Этика, мораль, культура поведения в обществе, условности типа, где должна лежать вилка с тремя зубцами, как открывать бутылку вина и как наливать в бокал. Совсем другие понятия для тех, кто побыл в гуще боевых действий. Не в штабах, складах, а там, где идет стрельба, где кричат раненые, рвутся снаряды. Когда ты понимаешь, если в ход пошли гранаты, значит враг на расстоянии 25–50 метров. Когда возле тебя лежат оторванные руки, ноги, головы тех людей, которые еще сегодня утром рядом с тобой курили, смеялись, вспоминали родных. О каких этикетах в этот момент можно думать? Если начнешь думать о высоких, нравственных понятиях, когда видишь маленького мальчика или убеленного сединами сгорбленного старика, значит, получаешь пулю в спину. Поэтому впереди тебя и сбоку ничего живого не должно быть, если хочешь, что бы ты и твои друзья вечером встретились. Вспоминаешь, как проклинаешь высокое и поменьше начальство, которое послало тебя без достаточной экипировки, подготовки операции. Когда вместо помощи огнем артиллерии, вместо снарядов или «вертушек», шлют тебе указания: «Держаться, во что бы это ни стало». Вот тогда психика человека меняется. Начинаешь по-другому воспринимать пищу, воду, курево, отношения между собой, отношение к женщинам. Врачи говорят, мы люди со сломанной психикой. Это все потому, что мы по-другому смотрим на жизнь. За пять лет эти чувства и эмоции не проходят. Ночами продолжаются стрельбы. Слышу грохот орудий.
Вот и сейчас, находясь на кухне, рядом с женой, я не испытываю никаких угрызений совести. Не перед Леной и малышом. Не перед Скворцовым и Черняевым, их женами. Они все по одну сторону морали, а такие, как я, по другую. Если взять идиотов и гениев. В том и другом случае — это отклонение от общепринятой нормы. Особенно это видно среди жителей Африки. Кто из нас, чтобы быть красивыми, будет спиливать себе зубы, надевать кольца на шею, для того, чтобы шея была длиннее. Жрать сердце врага, чтобы забрать его мужество и т. д. «Дикари» пожимаем мы плечами. Но во время войны мы тоже превращаемся в дикарей. С другой моралью. В гражданской жизни — убийство преступление. На войне это вопрос собственного выживания.
Когда в Афганистан направляли молодых, необученных ребят, то были случаи, когда в машину, где сидели наши солдаты, полностью вооруженные, запрыгивал один или два душмана, у которых были только ножи. Они просто резали наших ребят ножами, а в ответ никакого сопротивления, ни единого выстрела. Потому, что этим ребятам внушали, человек человеку друг, товарищ и брат. Что старших «аксакалов» надо уважать, уступать дорогу. Детей надо любить, а они доставали автомат или гранату и без секунды колебаний, всаживали очередь нам в спину или кидали гранату под ноги. Никто не свистит, что бы противник повернулся. Никто перед тем, как выстрелить, не читает проповедь: «А ты не прав. Надо прочитать Библию, Коран или моральный кодекс строителя коммунизма». Закон один: «Сначала стреляй, а вечером перед сном, если остался цел и невредим, можешь рассуждать кто прав, а кто неправ». Вот поэтому в каждое отделение, взвод, расчет, надо ставить обстрелянных ребят, которые резать себя не дадут. Которые, в популярной форме, расскажут, а потом немедленно покажут на своем примере, что такое воинское братство.
Я очень ценю свою жизнь. Я знаю, судьба, Господь Бог подарили мне возможность жить, чувствовать, любить, ненавидеть, дарить радость себе и людям. Жизнь — это не только белое и черное. Жизнь многоцветна. Как говорил Кизюн — жизнь — это панно из мозаики, где каждый день может быть таким, как ты его прожил. И я складываю свою стену в мозаику. Свою жизнь. Я никогда не смогу ее сделать ярко белой. На солнце есть огромные темные пятна, но оно исполняет свою миссию. Светит, согревает, кормит, поит, дарит счастье. От солнца сгорают, получают тепловой удар, остаются без воды.
Омар Хайям написал: «Живи, пока живется, двух жизней не бывает». Я постоянно сейчас задаю себе вопрос: для чего я занялся бизнесом? Время на семью не остается, друзей теряешь. Постоянно сталкиваешься с подлостью и обманом, но и я становлюсь таким же. Честный бизнес невозможен. Государство налогами, проверками, взятками, прокурорами, судьями, милицией, законами, инструкциями душат все, что еще двигается. Большая часть доходов вынуждена уходить в подполье. Рэкет, конкуренты, ворье. Может, я что и не назвал. Вчерашний день показал полное отсутствие элементарной грамотности. Объясняй — не объясняй, все равно не поймут, что из рубля дохода остается пять копеек. Люди упрямо видят рубль.
