— Что ж ты стоишь, точно к смерти приговоренный? — сказал он, — я люблю веселье, смех, всякие ловкие штуки… не. смей хмуриться!.. ты, должно быть, любил твоего прежнего господина, сладко тебе у него было, не так, как будет у меня.
— Не сладко мне жилось, господин.
— Ты, верно, жернова вертел на ручной мельнице или мешки с мукой таскал день и ночь, что так изнурился.
— Я с утра ничего не ел, и рука у меня болит.
— Много рабов у твоего господина, оттого он и мучил тебя. Кто он был? не лги!
— Кто он был?!.. лгать тебе боюсь, а правде ты не поверишь… я не раб; я — слуга из пролетариев.
— Ты служил за долги? кому?
— Ах!.. Люцию-Катилине.
— Самому Вельзевулу, как называет его Мелхола. Плохо было бы Курию, если б он продал тебя не мне!.. с зарей в путь!.. ему и мне будет плохо, если Катилина узнает о краже. Ты не привык есть лебедей и страусов с испанскими артишоками?
— Если б ты дал мне сухарь, я благословил бы тебя от всей души, и еще… пить, господин… умираю!.. хоть каплю воды!
Гладиатор дал ему лепешку из своей сумки и налил немного вина с водой. Невольник утолил свою жажду и голод.
— Сам я из рабов, а стал господином, — сказал гладиатор, расхохотавшись громче прежнего, — не умею обращаться с тобой, Нарцисс!.. боюсь, что возьму тебя за руку дружески да и переломлю ее, как палку. Ты, страдая, плачешь, а я, страдая, хохочу. Иди за мной!
Он привел невольника в отдаленную комнату дома, меблированную просто, но с удобствами. Там было тепло и сухо; на мягком ложе была готова постель для случайного постояльца, желающего скрыться в этот тайник: перед низеньким диваном, покрытым коврами, стоял стол.
Мелхола пришла вслед за вошедшими.
— Есть давай! — громовым голосом закричал Аминандр.
— Где я теперь возьму? — отозвалась еврейка.
— Не фазанов у тебя просят, капитанша мышиной лодки!.. давай!
Еврейка убежала и скоро явилась с горшком холодной каши и объемистой амфорой вина.
— Садись, Нарцисс, со мной и ешь! — приказал Аминандр.
Несмотря на голод, невольник не имел аппетита от ужаса.
Властителем его судьбы оказался тот самый Аминандр, от которого певец его остерегал.
— Ешь! — повторил гладиатор грозно, — иначе ты не дойдешь даже до городских ворот. Ты попал ко мне не на сладкую жизнь; я не дам тебе вкусных кушаний и пуховиков, как богачи своим любимцам. Моя жизнь проходит в скитаниях с места на место; я мокну под дождем и пекусь под жгучими лучами солнца. Где мне выгоднее, там я и живу; что выгоднее, — то и работаю; кому выгоднее, — тому и служу. Люций-Катилина…
— Ах! — вскричал невольник.
— Ты трясешься при этом имени от ужаса, а я дрожу от злобы!.. привольно жилось мне на юге в горах; я служил могущественному Эномаю, предводителю одной из банд Спартака. Я напал с товарищами на богатые усадьбы и унес огромную добычу; корсары напали на нас и все отняли, убили мою подругу; Катилина был с ними, я его видел… все кончилось тогда для меня. Эномай изгнал меня, несмотря на то, что корсары и горные бандиты всегда была заклятыми врагами, следовательно, ничего не было удивительного в моем поражении. Я знаком с Катилиной по моему ремеслу, но все-таки ненавижу его, как только может ненавидеть сердце, не ведающее ни жалости, ни страха, и я ему отмщу, как только умеет мстить меткая рука, не делающая промахов!.. отмщу!.. отниму у. Катилины всю добычу, как его корсары отняли у меня!..
Глаза Аминандра сверкали, как у тигра; он весь трясся от злобы; его грубый голос дрожал и прерывался. Он ударил кулаком по столу, и мраморная доска разлетелась, точно по ней ударили тяжелым молотом.
— Что ты наделал, слон бешеный! — вскричала Мелхола.
— Заставлю моего невольника работать, и заработает он, — ответил Аминандр, — заработает, если не захочет, чтоб его голова разлетелась, как этот стол.
Он выпил кубок вина.
— Ложись на эту постель! — сказал он невольнику, — и спи до моего возвращения. С зарей в путь!.. а ты, капитанша мышиной лодки, давай мне коня!
— Зачем? — спросила Мелхола.
— Давай!
— Слон бешеный! — проворчала еврейка, уходя.
— Слон бешеный!.. — повторил Аминандр, выпив залпом еще кубок, — раздавлю я вас всех моей пятой!.. раздавлю!.. Нарцисс, выпей, чтоб уснуть.
Он поднес вина невольнику; тот не посмел отказаться и выпил.
— Ты знаешь эту комнату?
— Знаю, господин; эта комната дорого стоит; Мелхола дает ее для убежища только тем, кто ей щедро платит.
— И тем, кого боится. Лежи и спи, покуда я не вернусь.
Гладиатор вышел; вместо него вошла Мелхола.
— Каин отверженный! — вскричала она, — этого еще тебе не доставало!.. попасть в рабство!.. к кому? — от разбойника к разбойнику!
— Но Аминандр меня продаст.
— Дожидайся!.. продаст!.. кому? — кому-нибудь из своей же братии. Заставят тебя кашу варить в их вертепе или пленных стёречь, а при случае и на разбой пошлют. Не пойдешь, — раздробит он тебе кулаком голову с первого слова.
Она собрала черепки разбитой мраморной доски, сложила их в угол, взяла горшок с остатками каши и вино и вышла.
