— Ты за дорогой следи, асфальт скользкий. А находили мы чаще всего так называемых инициативников, которые сами пытались выйти на иностранных разведчиков. Вот был такой трагикомический случай. Однажды в поле зрения наших воронежских контрразведчиков попал один профессор из Москвы, доктор технических наук. В Воронеже у него были какие-то дела на одном из военных заводов. Вот и наведывался сюда регулярно. Узнав, что в город в очередной раз приехала иностранная делегация, профессор изучил все маршруты этих «дипломатов» и однажды по пути их следования положил в телефонную будку записку с предложением своих услуг.
— Доктор технических наук, а полный идиот! — бросил реплику шофер, на этот раз не оборачиваясь.
— В точку попал. Прямо так и написал: «Я такой-то — такой-то, изъявляю желание сотрудничать за вознаграждение. Владею важными оборонными секретами». Мало того, что это было бесполезно. Западные разведчики на такое редко клевали, ведь эту записку могли подложить и мы, чекисты. Что, кстати, частенько и делали. Но ведь записка сразу же попала ко мне в руки, потому что я шел за дипломатами и профессором по пятам.
— А что же было дальше?
— В Москве доктора наук задержали, судили и приговорили к длительному сроку тюремного заключения. А в сталинские времена могли бы и расстрелять. Слишком серьезную и важную информацию он собирался продать. Так по собственной глупости и подлости подрубил лет на восемь свою жизнь.
— Уж лучше бы он просто помочился в телефонной будке, — сделал вывод умный Николай.
Грачев приехал на Лубянку, вновь обратившись мыслями к Житникову. Тут, думал он, нечто иное. Житников, уже являясь иностранным агентом, явился добровольно. Такого в его практике еще не было. Можно ли ему доверять? Стоит ли привлечь позже к особым заданиям и к индивидуальной работе на госбезопасность? Иными словами, может ли он стать добросовестным источником? И насколько глубоко уже связан с британской МИ-6? Все это предстояло выяснить в ближайшие дни.
В запасе максимум дней десять. Больше скрывать от окружения Житникова его исчезновение нельзя. Ну, уединенная рыбалка в глухой деревушке в окрестностях Конаково, под контролем оперативников, разумеется, это хорошо. Этот номер пройдет. А потом? А потом надо его или отпускать, заручившись согласием работать в ФСБ, или арестовывать по полной, в связи со статьей об измене родине. Ну, конечно со смягчающими обстоятельствами, учитывая его явку с повинной.
В деле Житникова его сейчас особенно интересовала личность Падлова. На то были свои причины. В отношении него уже давно шла разработка, теперь оба дела можно было объединить в одно.
