Над бездной полностью

Возвращаясь из Маунт-Корта, она снова заехала в этот дом, который очень понравился семье, собиравшейся поселиться в Таккере. Предварительное соглашение о продаже было подписано, и те планировали въехать в течение месяца, что ставило перед Пейдж очередную нелегкую задачу – куда-то распределить вещи Мары. Сегодня ей хотелось одного – забрать к себе домой лучшие ее фотографии. Но, оказавшись в доме, она только мельком взглянула на фотографии и сразу же направилась к плетеной корзинке, в которой также находились принадлежности для вязания. На этот раз Пейдж знала, где искать. Порывшись в мотках шерсти и спицах, она, как и ожидала, снова наткнулась на письма, только на этот раз они были не в бежевых конвертах, а в голубых и написаны тоже на голубой бумаге. Пакет, который извлекла Пейдж, был перевязан красной шерстяной ниткой, в отличие от найденного в ночь уборки. Она продолжала рыться в спицах и мотках шерсти – и вот ее старания снова увенчались успехом. Всего она извлекла из корзинки четыре пачки писем, в каждой из которых хранилось их от шести до десяти. Взяв только одну фотографию, чтобы облегчить свою совесть, Пейдж прихватила письма, все до единого.

Когда-нибудь она отошлет их, обязательно отошлет, когда сможет расстаться с ними. На сегодняшний день эти письма были единственным ключом, который помог бы ей разгадать тайну Мары.

«Помнишь ли то время,

– писала она в своем письме,

– когда мне исполнилось восемь лет и мне захотелось отметить свой день рождения на родео, которое в то время посетило наш город? Тогда мои родители запротестовали. Они сказали, что для девочки отмечать свой день рождения во время представления родео не слишком хорошо, и чем больше я с ними спорила, тем больше они сердились. Но я не хотела сдаваться. Я провела день своего восьмилетия одна в комнате, а они даже не слишком возражали. Я думала, что если они меня любят, то обязательно придут и заберут меня, но они предоставили меня самой себе, а когда я все-таки вышла из комнаты, они тут же сообщили, что очень во мне разочарованы.

Я часто разочаровывала их, уверена в этом. Я и сейчас продолжаю это делать. На следующей неделе семидесятипятилетняя годовщина моего отца…»

Значит, письмо было написано три года назад, догадалась Пейдж и продолжала читать:

«Они собираются устроить по этому случаю прием. Я бы не узнала об этом, если бы жена Чипа, Бонни, не позвонила мне и не сообщила, что братья разговаривали с моей матерью и они все решили, что я тоже должна на нем присутствовать. Когда я упомянула о подарке, то Бонни сказала, что лучшее, чем я могу порадовать своего отца, это привезти с собой на его юбилей его зятя, то есть моего мужа. Она сообщила мне об этом со смехом, но я-то знаю, что она не шутит. Они продолжают надеяться, что я со временем обзаведусь семьей и кучей ребятишек и куплю себе дом где-нибудь недалеко от них, как это сделали Джонни и Чип. А я не могу.