Самолеты взлетают один за другим, собираются вместе. Ночь лунная, светлая. Хорошо видно землю. Четко виден город. Экипажи заняты своим делом: летчики пилотируют самолеты, штурманы ведут ориентировку. Место аэродрома они знают, посадку произведут. А потом? Тревожит и беспокоит это "потом". Беспокоит и Константинова, и его командира Бушуева. Какую задачу получат они в Сталинграде?
- Ракет много взял? - спросил после взлета Бушуев.
- Много, - ответил Владимир, - полные карманы. И в кабине еще. И САБ прихватил три штуки, на всякий случай.
Высота семьсот метров. Группа подошла к территории, занятой немцами.
- Вот они, здесь, - говорит Владимир, и как бы в подтверждение сказанного, с земли, покрытой оврагами, вверх потянулись огненные цепочки, замелькали вокруг самолетов. Строй заколебался, увеличились интервалы, дистанции. Склонившись на борт, Бушуев пристально смотрит вниз, туда, откуда стреляют фашисты. Говорит недовольно:
- Ракетами запасся, а бомбу, хотя бы одну, прихватить не успел...
Проходит несколько минут, и вот он город, суровый, настороженный, полыхающий пожарами. Внизу знакомый овал Центрального аэродрома. По сигналу ведущего летчики один за другим идут на посадку, рулят на призывно мигающий свет фонарика. Последним приземлился Ряховский. Едва он успел выключить мотор, как подъехала автомашина, из нее вышел майор, в распоряжение которого и прибыла группа.
- Ваша задача, товарищи: доставить генерала и полковника в Мало-Ивановку. Они скоро приедут.
Штурманы - лейтенант Томашевский, лейтенант Карпенко и сержант Константинов - переглянулись: двоим из них придется остаться здесь, ибо самолеты двухместные. Штурман сержант Смирнов не в счет, он летит с командиром группы. Но гадать, кому оставаться, а кому лететь, преждевременно. Это решит начальство. Все устроились под крылом самолета и при свете фонарика склонились над картами.
Вскоре послышался шум мотора, из темноты вынырнула эмка и, резко затормозив, стала. Из нее вышли солидный немолодой генерал и невысокого роста полковник. Мелешков поспешил им навстречу и доложил о прибытии группы. Тотчас же к ним подошел майор, и они начали негромко оживленно советоваться.
Константинов еще раз внимательно посмотрел на карту, на проложенный и рассчитанный маршрут. До Мало-Ивановки около восьмидесяти километров. На полет, с учетом взлета и посадки, уйдет сорок минут. Местность безориентирная, трудная - степь, пересохшие речки, овраги.
Подошел Мелешков, поставил задачу:
- Со мной полетит генерал, с Ряховским - полковник. С лейтенантом Потапкиным полетят два штурмана - Томашевский и Смирнов. С сержантом Бушуевым, кроме Константинова, полетит штурман Карпенко.
- Обстановочка!..- невольно вырвалось у Константинова.
Действительно, лететь вдвоем в задней кабине У-2 значит быть скованным по рукам и ногам, быть прижатым к борту, видеть землю только с одной стороны. Как же вести ориентировку? Как же работать? Да еще ночью! А объект, который надо найти, - деревушка и, конечно же, затемненная, без единого огонька.
- Понимаю, что трудно. И вам, Константинов, и вам, Томашевский. А что делать? Не оставлять же товарищей здесь, - говорит Мелешков и продолжает постановку задачи: - Боевой порядок звена: ведущий - Потапкин, имеющий на борту двух штурманов, слева пойдет Бушуев, я и Ряховский справа. Заместителем командира группы будет Бушуев. Посадочная площадка расположена севернее деревни. Условный сигнал для посадки - три костра...
Опять зарокотали моторы, и самолеты один за другим поднялись в воздух. Бушуев взлетал последним, и Константинов, пока еще был на земле, наблюдал, как, удаляясь, растворялись в лунном сумраке ночи огоньки взлетавших машин, терялись на фоне горящего города.
Когда Бушуев пошел в набор высоты, Константинов привычно бросил взгляд на часы, записал на планшете время - 23.18. Подумал: "В 24.00 должны быть над Мало-Ивановкой". Сближаясь с ранее взлетевшими экипажами, Константинов почему-то увидел не три самолета, а только два.
- Два? - забеспокоившись, спросил он Карпенко, и тот кивнул утвердительно. Дожидаясь отставший экипаж, ведущий мигал огнями, сигналил об ускорении сбора. Он продолжал сигналить и тогда, когда группа легла на курс, продолжал подзывать к себе отставшего летчика. Константинов хотел повернуться назад, посмотреть, поискать, но не тут-то было, попытка оказалась тщетной: как два клина, он и Карпенко были вбиты в узкую, рассчитанную на одного человека кабину, и прижаты к ее бортам.
В плотном строю самолеты идут строго на север. Судя по времени, уже должны подойти к территории, занятой немцами. Ведущий выключил огни. Вот и она - линия фронта! Внизу мелькают вспышки ракет: желтые, зеленые, красные. Желтые - это немецкие. Идет перестрелка. Огненные трассы, прижимаясь к земле, летят с севера на юг, с юга на север.
