Смысл и темп введения новых растений у нас иные, чем в капиталистических странах. В Соединенные Штаты Америки во время колонизации были переселены многие растения, там сейчас культивируемые. Но введение новых культур шло без плана, оно побуждалось лишь стремлением к прибыли. И не предотвратило ни истощения почв, ни разорения фермеров. Один из тамошних ботаников, Смис, специалист по введению новых растений, так отчаялся, что заявил: «Планируйте или погибайте…» Но планировать капитализм не может.
Новые культуры требуют много труда, но зато и щедро его вознаграждают. Они увеличивают вес трудодня, повышают доходы колхозов и колхозников. Они изменяют и разнообразят быт, расширяют кругозор, помогают искоренять скудость профессий, отличавшую старую деревню.
Новые растения обновляют не только сельское хозяйство, но и индустрию. Появляются заводы по переработке новых технических культур — иногда в тех местах, где вовсе не существовало промышленности.
Новые культуры — это новое сырье, новые отрасли хозяйства, новое подспорье в удовлетворении растущих потребностей народа.
Наша страна заселяется многими новыми культурами. У них новые названия. Но не только «новые» культуры обновляют поля.
Наука движется вперед — и прежние, давно нам известные растения часто начинают служить совсем по-новому. И в этом смысле их тоже можно назвать «новыми».
Махорка, из которой теперь стали извлекать лимонную кислоту, разве это старая культура?
Хлопчатник, который по воле ученых приобретает естественную окраску — от густо-кремовой до коричневой, от бледно-голубой до темно-зеленой, — старая культура?
Кукуруза, получившая свыше полутораста применений, — старая культура?
Древний хлебный злак, патриарх мирового земледелия — пшеница, из стебля которой научились делать мыло и бумагу, — старая культура?
Со всего мира переселили мы растения, но больше — из стран юга, из-под горячего солнца. Среди новых культур много субтропических.
Царская Россия платила за субтропическое сырье двести миллионов золотых рублей в год. Своих субтропических растений она почти не разводила. Зачем заботы, зачем усилия? — купцам, перепродававшим «колониальные товары», только бы нажиться, правительству только бы загрести таможенные пошлины. Лучшие из русских ботаников знали о плодоносящей силе Черноморского побережья, но и тех сбивали с толку, убеждали, что в стране нет субтропиков. Даже профессор Андрей Краснов, один из зачинателей культуры чая в России, основатель Батумского ботанического сада, считал, что субтропики не выходят за пределы побережья Аджарии.
Правда, субтропики у нас невелики. Наша страна заходит в субтропический пояс лишь краешком, да и то с севера, с холодной стороны. Но все-таки субтропики не сводятся к окрестностям Батуми.
От Батуми на триста километров вдоль Черного моря до Сочи и чуть дальше протягиваются «влажные субтропики» — со средней температурой самого холодного месяца на несколько градусов выше нуля и с обильными дождями. Здесь жарко и влажно, точно в парнике.
Под Талышскими горами на Каспийском побережье полосой лежат «полусухие субтропики» — там тоже январь теплый и осадков много, но в начале лета на время дожди перестают и распаляется засуха.
На южном берегу Крыма, на Апшероне, в долине Аракса на крайнем юге Армении, в Куринской низменности, в защищенных долинах на юге Туркмении и Таджикистана влаги мало, но почти не бывает морозов. Здесь растения надо поливать. Это «сухие субтропики».
Между участками наших субтропиков различий немало, но у них есть общее — безморозная зима. Там можно собирать два-три урожая в год. Санатории Сухуми и Сочи круглый год получают с окрестных огородов свежие овощи. Капусту, посаженную осенью, снимают зимой. Картофель январской посадки начинает поспевать в конце апреля…
Раз зима без морозов, значит можно поселить и заморские вечнозеленые растения, не желающие знать долгой зимней спячки.
Плоды китайского тунгового дерева более чем наполовину — из масла. Оно дает лак, защищающий металл от ржавчины. Старая Россия тунга не знала. Сейчас он занял в Закавказье тысячи гектаров. И советские корабли несут тунговый лак на своих килях.
Почти не было у нас и средиземноморского пробкового дуба. Кажется, пробка — пустяк, но она нужна не только затем, чтобы закупоривать бутылки: без нее не обойтись современной электротехнической и холодильной промышленности. По пробке Россия зависела от внешнего рынка. Известно, что дед поэта Брюсова, московский купец, разбогател на том, что захватил в свои руки весь ввоз пробки. Сейчас на берегах Черного моря пробковый дуб растет у нас целыми рощами. Посаженный лет двадцать назад, дуб подрос, кору его уже срезают.
Посевы пахучих эфироносов до революции были ничтожны. Теперь мы выращиваем десятка два эфироносных растений — крымскую розу, мяту, кориандр, ирис, анис, герань. Сами гоним мы для духов розовое, лавандовое, шалфейное масло.
