Из каждых двухсот таджиков грамотным был лишь один. А сейчас в новом городе Сталинабаде, выросшем из кишлака, таджики учатся в университете и пяти институтах, работают в лабораториях, ходят в таджикскую оперу. Да и не только в столичном Сталинабаде: на Памире, в самой глубине его, в Хороге, куда вели тропы по отвесным скалам, а сейчас регулярно летают самолеты, таджикские актеры на таджикском языке играют и Островского и Шиллера.
Перед революцией во всей Туркмении были только две туркменки-школьницы. На суде свидетельские показания двух женщин приравнивались к показаниям одного мужчины. А в Советской Туркмении мы видим среди женщин руководителей больших предприятий, новаторов производства, деятелей культуры, членов правительства.
Киргизы не могли читать и писать на родном языке, не знали ни печатной литературы, ни науки, ни театра, не имели своей интеллигенции. Сейчас в Киргизской советской республике больше средних школ, чем их было в сельских местностях всей Российской империи. В Киргизии — свои научные работники, писатели, артисты.
Перепись 1939 года показала, что в среднем по СССР на каждую тысячу человек приходилось 223 учащихся, а в Туркменской республике — 291, в Киргизской — 303, в Узбекской — 330, в Таджикской — 394. Это значит, что в нашей стране за годы советской власти изменилась не только география промышленности и сельского хозяйства, но вместе с тем и география культуры.
Тоже и в Закавказье. И там названия губерний забыты. Их границы скрылись за очертаниями Азербайджанской, Грузинской и Армянской союзных республик, Абхазской, Аджарской и Нахичеванской автономных республик, Юго-Осетинской и Нагорно-Карабахской автономных областей.
История часто селила народы вперемежку. Контур среднеазиатских республик извилист и сложен: в Ферганской долине границы Узбекистана, Таджикистана и Киргизии чертят причудливый рисунок. Контур границ иногда даже разорван: Хорезмская область Узбекской республики отделена от других узбекских областей землей Кара-Калпакии. Буржуазный мир не знает подобной смелости и последовательности национального размежевания.
Проведение границ по национальному признаку не шло, однако, вразрез с экономикой. Хозяйственно единые области не разрывались. Каждая оросительная система, как правило, включалась в одно государство. Национальный момент дополнялся экономическим. К этому есть полная возможность в стране, где народы живут едиными интересами, одной советской жизнью.
Границы не затвердевают на десятилетия, не превращаются в стесняющие обручи. Рост народов ведет их от низших ступеней национального оформления к высшим. Еще можно найти карты, на которых Узбекистан и Таджикистан закрашены одним и тем же цветом. Но уже давно Таджикистан из автономной республики, входившей в Узбекскую ССР, сам вырос в союзную республику. В глубине Таджикистана, на Памире, образовалась Горно-Бадахшанская автономная область. Кара-Калпакская автономная область превратилась в автономную республику, а Киргизская — сначала в автономную республику, а потом и в союзную.
На карте — не только новые очертания, но и новые наименования. Царизм лишал «инородцев», как презрительно окрестили коренное население колоний, не только национальной целостности, но даже правильного имени. Казахов называли киргизами, киргизов — кара-киргизами, узбеков — сартами, подобно тому как на Севере ненцев переделали в самоедов, эвенков — в тунгусов, а на Дальнем Востоке нивхов — в гиляков. Но и этих названий нельзя было прочитать на карте империи. Земли не полагалось называть именами народов, их населявших.
Советская власть не только восстановила правильные национальные наименования-самоназвания, но и нанесла их на карту. Полные уважения к национальному достоинству, читаем: «Узбекская ССР, Киргизская ССР, Казахская ССР…» И у городов восстановлены истинные национальные названия: не Эривань, а Ереван, не Тифлис, а Тбилиси, не Усть-Сысольск, а Сыктывкар.
Эти новые внутренние границы, эти новые названия на карте отражают общественные изменения величайшего значения.
Шестнадцать союзных советских республик граничат друг с другом. И каждая из них граничит еще с иностранными государствами. Внешние границы союзных республик сливаются в единую государственную границу СССР.
Границ между советскими республиками и не заметишь, когда едешь. Поезд по дороге из киргизского города Джалал-Абада в киргизскую же столицу Фрунзе пересекает границы четырех союзных республик. Меняется облик народов, звучит другой говор, а самих границ не видно, будто их и нет. Поезд идет по советской земле, одинаково родной.
Другое дело — внешние границы. Они и на карте показаны более резким пунктиром и в жизни громко о себе заявляют. Запретная зона, шлагбаум, ров, полосатый столб с гербом, пограничники в зеленых фуражках. Край родной земли.
Но и эти границы за последние годы изменились.
Но прежде чем говорить об изменениях наших внешних границ, посмотрим, как лежат они на карте.
