Всю осень и зиму начала войны шло великое переселение заводов. Цехи годами, а иные десятилетиями стояли на своих местах: в Москве, в Ленинграде, в Донбассе, в Прибалтике. Заводы были связаны нитями рельсов с рудниками и с товарными станциями, тесно кооперировались друг с другом, вокруг заводов лежали кварталы рабочих поселков. И вот сильная рука, следуя глубокому замыслу, сразу вырвала это живое тело из ткани, в которую оно так прочно вросло. Под вражескими бомбежками, при выключенном свете, под грохот приближающейся канонады были остановлены моторы, разобраны и упакованы станки. Это было бережное разрушение. Жизнь замирала, чтобы возродиться в новом месте.
Рабочие оставили свои привычные места, уложили имущество, забрали жен и детей. Сдвинулись людские массы, численностью равные населению крупных городов. Громоздкая лавина тронулась за тысячи километров — на восток. Один из брянских заводов занял для эвакуации 30 тысяч вагонов. А всего вагонов потребовалось больше миллиона.
К фронту нескончаемыми волнами двигались эшелоны войск и вооружения, а навстречу им везли заводы. Советские железнодорожники выдержали это небывалое напряжение — два мощных встречных потока. Диспетчеры по суткам не спали. Грузчики работали до изнеможения. Машинисты вели удлиненные составы с повышенной скоростью. При поломке колосников слесари в мокрой одежде спускались в раскаленные топки, лишь бы не гасить огонь и не ставить паровозы в депо.
На западе работе дорог мешали воздушные налеты. Но к этому привыкли. На Кольском полуострове, например, несмотря на частые бомбежки, ни на один день не замирало движение. На станциях, где часто не оставалось уцелевшего дома, где вся земля была изрыта воронками, быстро отцеплялись горящие вагоны, формировались составы и отправлялись в путь.
На востоке работе дорог зимой мешали суровые морозы. Люди коченели от холода, вода замерзала в колонках. Преодолели и это. Железная дорога в Кузбассе выполнила в 1941 году план погрузки угля раньше заданного срока…
В непостижимо короткое время огромная промышленность была переброшена за тысячи километров.
Но это была еще безжизненная промышленность. Ее необходимо было воскресить — и в кратчайший срок. Участки вокруг станций на Урале, в Казахстане, в Сибири были заставлены ящиками с деталями машин. Из нагромождения металла выступали остов мотора, тело парового котла, скелет шлифовального станка.
Думалось тому, кто это видел: скоро ли можно привести в порядок лагерь машин?
Но вот все стало на свое место. Промышленность возродилась.
Оборудование частью разместилось в готовых помещениях, частью потребовало нового строительства. Проектировка шла тут же, на строительных площадках. Первые камни зданий закладывались еще до готовых проектов — по эскизам. Ветер пронизывал до костей, и кожа рук на сибирском морозе прилипала к металлу, но рабочие по двенадцать-шестнадцать часов не уходили со стройки. В пустынной степи, среди гор появлялись заводские корпуса, детали находили друг друга и соединялись в машины. Большой машиностроительный завод площадью в 12 тысяч квадратных метров был восстановлен за месяц. Корпус другого завода на Урале площадью в 10 тысяч квадратных метров был построен за двенадцать дней. В новых корпусах машины были сразу же смонтированы и приведены в движение. Один из заводов-гигантов Запорожья начал работать в новом месте на двадцатый день. А другой завод, вывезенный за Волгу, был пущен на пятнадцатый день и стал давать больше продукции, чем на прежнем месте.
Индустрия, перебазированная на восток, была пущена в ход. К середине 1942 года почти вся она уже работала в полную силу.
Только советская власть, только Коммунистическая партия могли провести эту хозяйственную операцию, не имеющую примера в истории. Единое, мудрое руководство опиралось на понимание, поддержку, самоотверженность народа.
Ничего подобного не могло бы совершиться в капиталистической стране. Там непреодолимой преградой на пути встали бы общественные противоречия, частная собственность. Было бы невозможно слить в одно русло интересы разрозненных предпринимателей, владельцев заводов и фабрик. Выбор мест для размещения перебазированных заводов был бы затруднен. И вряд ли нашлись бы капиталисты, согласные пожертвовать своими прибылями ради общенациональных интересов. В Польше 1939 года и во Франции 1940 года гитлеровцы при наступлении захватывали промышленность в полной пригодности.
На Советском Востоке дело не ограничилось восстановлением эвакуированной промышленности. Там еще быстрее, чем в мирные годы, создавалась новая индустрия. Народ не только воевал, но еще и строил.
В царской России первая мировая война понизила добычу топлива. На востоке СССР за время Великой Отечественной войны добыча угля увеличилась. Строились большие электростанции на угле и торфе.
В царской России первая мировая война гасила домны одну за другой. В СССР во время Великой Отечественной войны на востоке задувались новые огромные домны.
