Однако в Донбассе, как и в ряде других угольных бассейнов, при всех достижениях еще есть недостатки: велика доля ручного труда на вспомогательных работах, медленно растет производительность труда.
За годы пятилеток не только облик Донбасса изменился — изменилась и роль его в стране. Значение Донбасса увеличилось: он стал питать углем не только Юг и Центр, но и Ленинград и вновь созданную промышленность Северного Кавказа, Крыма, Поволжья. Расположенный в густонаселенной части страны, где много заводов, железных дорог и городов, Донбасс продолжал оставаться нашей главной «кочегаркой». Но в то же время его удельный вес уменьшился: перед первой мировой войной Донбасс давал 87 процентов угля, добываемого в стране, а перед Великой Отечественной войной — лишь 57. В сопоставлении двух цифр — «87» и «57» — краткий итог всей новой географии угля в Советском Союзе, ее резюме, сжатый вывод. Эти цифры говорят: старый район рос быстро, а новые, молодые районы росли еще быстрей. Эти цифры говорят: на востоке страны появилась новая индустрия и вызвала появление новых угольных баз.
На XVII съезде партии Сталин сказал: «…превратить Кузбасс во второй Донбасс». Так и было сделано.
Вся угледобыча дореволюционного Кузбасса умещалась в тендерах сибирских паровозов. К его богатствам только притронулись. У промышленников царской России не хватило сил вызвать к жизни бассейн, единственный в мире по качеству, по калорийности угля.
В Кузбассе в несколько раз больше угля, чем в Англии, которая слыла «кочегаркой мира». Кузнецкие угли лежат близко к поверхности, и их добыча дешева. Они годны и для топок, и на доменную плавку, и на химию. Эти угли дают мало золы, в них мало серы. Мощность пластов иной раз достигает высоты пятиэтажного дома. Приходится решать, как вести работу в этом сплошном теле угля.
Когда-то, в первые годы революции, рабочие Кузбасса просили у Ленина электрическую станцию. Тогда им смогли выделить лишь динамо-машину из московского Малого театра. А сейчас Кузбасс один дает больше угли, чем давала вся царская Россия. И техника здесь перед войной в целом стояла даже выше, чем в Донбассе, — ведь почти все шахты были построены и оборудованы недавно, при советской власти.
На угле Кузбасса в глубине Сибири выросла промышленность: кокс, сталь, азот, ферросплавы, алюминий, машины… Но дело не только в числе новых машин и добытых тонн. Дело не только в том, что крупнейшая шахта Кузбасса может давать тонну угля каждые десять секунд. Для нас важно и то, что эти шахты вырастили новых людей. Уголь Кузбасса помог поднять Сибирь на новый уровень культуры.
В трудные военные годы, когда Донбасс вышел из строя, угледобыча в Кузбассе возросла почти в полтора раза. Подъемники кузнецких шахт выдержали небывалую нагрузку. Но машины выдержали ее потому, что выдержали люди.
В Караганде, тоже за Уралом, от дореволюционных времен нам достались две шахтенки — одна взорванная, другая затопленная. В первой пятилетке сюда прибыли эшелоны с донецким оборудованием, с донецкими техниками. А в Донбасс отправились казахи учиться угольному делу. Так с помощью старого района родился новый. Русские и украинцы помогли казахам. Караганда стала третьей угольной базой Союза.
Кузбасс и Караганда нанесли решающий удар старой, уродливой, однобокой географии угля. Промышленности Востока, прежде всего Урала и Сибири, они дали трамплин для прыжка. Они поставили все дело индустриального подъема восточных районов на реальную, прочную основу.
И чем дальше, тем эта основа становится прочнее. В Кузбассе, в Караганде, на Урале, в Чаремхове и в других восточных угольных бассейнах в начале пятой пятилетки добывалось в два с лишним раза больше угля, чем в довоенное время. Восток дает уже почти половину всего советского угля.
Но промышленность растет не только на Востоке — она растет и на Севере. Угля потребовали заводы, суда и паровозы Архангельска, Мурманска, Котласа, а главное — Ленинграда, который не хотел зависеть от Донбасса: Донбассу и без того хватало потребителей. И вот была создана северная база — Печорский углепромышленный район.
Перед войной этот новый очаг энергетики еще только зарождался. Но тяготы войны не приостановили его роста — напротив, они его ускорили. Мешали, но оказались бессильными отдаленность, пустынность, холод.
Сильным ударом советские люди раскроили бездорожную тайгу, болотистую тундру и к самому Полярному кругу по прямой, через дебри и реки, метнули стальную стрелу рельсов. Первый поезд пришел на Воркуту в конце 1941 года.
Закладывались все новые и новые шахты. Воздвигалась теплоэлектроцентраль. Строился город.
Последний снег здесь тает только в конце июня, заморозки приходят уже в августе — три месяца на весну, лето и осень. Остальное время — зима, с северным сиянием, с морозами в сорок и пятьдесят градусов, с ураганами, мчащимися со скоростью сорок метров в секунду.
Шахты проложены в твердой, вечномерзлой земле. Весь путь угля из шахты до железнодорожного бункера идет по утепленным галереям.
