– Подождите. Не надо спойлерить! – запротестовал Натан. – Расскажите по шагам, для примата-гуманитария, – попросил он Тагеля и сложил ладони в умоляющем жесте.
– Итак, неизбежно у нас возникают вселенные, подобные нашей, благоприятные для жизни. Неизбежно, все по тому же принципу плодовитости, внутри этих вселенных возникает разум. Разум неизбежно начинает изучение своей вселенной и создает все более и более продвинутые технологии познания. Это приводит нас к неизбежности возникновения сильного ИИ, причем даже не однократно в какой-то из вселенных, а многократно в одной-единственной. Сложно сказать даже, сколько раз; если брать масштаб в миллиарды лет, то, наверное, это будут миллионы случаев. И тут мы, кстати, уходим от вашего контрдовода, что если мы говорим о мультивселенной, то речь о времени бессмысленна, коллега! – торжествующе произнес Тагель, указывая нанизанным на шпажку каперсом на Рипке.
Тот поморщился и заметил:
– А я еще ничего и не говорил.
– Подумали, коллега, подумали! Итак, создание сильного ИИ неизбежно, как и то, что он займется построением новых миров. Ибо деконструкция, а затем и реконструкция – это завершенный акт познания. Это естественный ход вещей. Это, если хотите, бенчмарк, сдача производственного минимума на мастера. Ты только тогда познал законы бытия и тайны вселенной, если можешь сделать ее своими руками.
– Ну так и к чему же это все приводит? – спросил наконец Натан.
– К онтологической избыточности, – быстро сказал Лок, пока Тагель опрокидывал свою стопку в рот.
Тагель повращал слезящимися глазами и охотно закивал, молча качая рукой с выставленным вперед пальцем.
– Точно так.
– А, я понимаю, – произнес Натан. – Вы хотите сказать, что это самоподдерживающийся и расширяющийся процесс.
– Да. Причем расширяющийся по экспоненте! Ведь в созданных таким образом вселенных тоже возникнет жизнь и там будут свои разумные существа, которые создадут свою версию ИИ, и так далее до бесконечности.
– Это не может продолжаться долго, это усложнение в геометрической прогрессии…
– А значит, что?
– Что?
– А это значит, что есть только два варианта. Либо где-то на базовых уровнях мироздания есть ограничение, стоп-кран для таких случаев. Либо рано или поздно все схлопнется – и пух! – Он сделал знак руками, показывая, как именно произойдет этот «пух».
– Вариант стоп-крана интересный, – продолжил Тагель, – и крайне вероятный для нашей с вами Вселенной.
– Почему?
– Если отойти от принципа антропоцентризма, хотя тут это понятие не подходит… В общем, если не ставить во главу угла именно нашу Вселенную, не считать ее центром мультивселенной…
– Перенести принцип отрицания антропоцентризма на мультивселенную?
– Да. Если так сделать, то мы с вами просто с точки зрения нормального распределения случайностей, скорее всего, не в начале, но и не в конце процесса, а где-то в его широкой части. Мы, вполне возможно, в одном-двух шагах от стоп-крана.
– Даже если мы в одном шаге от него, нам это совершенно не поможет.
– Это почему?
– ИИ уничтожает нашу цивилизацию, создает новый мир, следуя нашим же устремлениям в познании этого, и в процессе натыкается на стоп-кран. Да, он не может выполнить свою миссию и не создает новый мир, цепочка прерывается, и мультивселенная… – размышлял Рипке.
Натан заметил, что Тагель уже некоторое время сидит и стеклянным взглядом смотрит в свою рюмку. Затем он перевел взгляд на Натана и медленно произнес:
– Стоп. Я все понял.
Оба прекратили диалог и уставились на Тагеля, который начал мелко трястись и опять поднял палец.
– Фрактализация, – сказал он и порывистым жестом схватил бутылку со стола, налив себе полную рюмку и даже расплескав граппу вокруг на столе.
На лице Лока появилось брезгливое выражение.
– Новые вселенные замкнуты и заключены сами в себе, – торопливо сказал Тагель, уже держа рюмку вровень с лицом. – Они являются элементарными частицами нашей Вселенной. А наша Вселенная является элементарной частицей в этих вселенных. Все закольцовано само на себя по принципу лестницы Пенроуза.
– Так, – строго сказал Рипке. – Кажется, нашему господину нобелевскому лауреату лучше больше не наливать.
Тагель его не услышал, поскольку только что опрокинул стопку в рот и теперь сидел, оглушенный мириадами вселенных граппы, которые вступали внутри его организма в причудливые химические соединения.