— О них — да. А Макарова оставить в эскадрилье Анутюнова.— Дым зачеркнул несколько предложений в начале приказа, отодвинул бумаги.— Переписать...
Твердохвалов обеими руками схватил папку со стола, щелкнул каблуками и вышел.
"Если б к строевой выправке Твердохвалова да еще немного грамоты и штабной культуры, было бы не худо. А то выдумает что-нибудь и хочет убедить, будто это я сказал. Что-то с ним надо делать",— подумал Дым и тут же услыхал зычный голос дежурного, кому-то рапортовавшего в коридоре. Не иначе приехало начальство.
Командир полка поправил галстук и поднялся навстречу. Вошел полковник Астахов, крепко пожал ему руку.
— Я на минутку.— Астахов развернул журнал, который недавно читал Дым.— Здесь есть любопытные мысли...
— Не успел прочесть.
— В одной статье,— садясь в кресло, начал Астахов,— проводится мысль, что истребительная авиация доживает свой век. Смело сказано...
— Что-то рациональное в этой мысли есть.
— Леонид Иванович, и вы такого же мнения?
Астахов рассматривал командира полка и втихомолку дивился. Ни в какой иной роли он не мог представить себе Дыма. Где самолет-истребитель, там непременно и Дым. И вот этот человек почти готов смириться с отмиранием крыльев, поднимающих его в заоблачную высь. Астахов понял, что Дым, как и он сам, уже немало думал о путях развития авиационной техники.
— Даже трудно себе представить, в каком направлении пойдет развитие авиации. Истребительной авиации. Известно одно: что скорости, высота растут изо дня в день. Организм же человека остается неизменным.
— Все равно ведущее звено — человек. Без человека не смогут воевать никакие механизмы. В воздухе над родными просторами мы, истребители, были и будем хозяевами. Иное дело, чем мы будем управлять — самолетами или какими-то другими аппаратами...
Дым налег грудью на стол, задумался. Конечно, наша авиация вовсе не утратила того, с чем она закончила войну, наоборот — развила дальше. Это — скорость, высота маневр. Невиданный рост науки и техники станет залогом еще более смелого движения вперед. Веление жизни — рваться в заоблачную высь на сверхзвуковой скорости.
— В интересное время мы живем! — воскликнул он. Ему приятно было слышать рассуждения Астахова о том, что без человека авиации не обойтись, но нельзя же быть и ретроградом. Настало время электроники, кибернетики, и надо осмыслить, что они сулят авиации. А может, и впрямь можно будет человека на истребителе заменить прибором, системой приборов?..
— В статье многовато фантазии,— говорил Астахов,— а мы же люди военные.
— Фантазии? Да это же отлично! Вся авиация — детище фантазии. Именно так.— Дым помолчал.— И мы со временем исчезнем как особый род войск. В первый же день Отечественной войны перестала существовать как ударная сила грозная в прежних войнах кавалерия. Все течет...
Астахов молчал, глядя на стратегическую карту, висевшую на стене.
— Мне нужен заместитель по летной части. Думаю вас взять...
Дым слегка смутился, но ответил спокойно:
— Прошу оставить в полку. Я тут не все еще сделал...
— И что же именно осталось?
— Надо молодежь ввести в строй, на "отлично" выполнить приказ по летной подготовке, а потом...
Астахов улыбнулся:
— Это на целый год работы.
— Приблизительно,— рассмеялся Дым. Какое-то время помолчал, глядя на Астахова.— В полку мне хорошо. Летаю и летаю. Сразу вижу плоды своей работы...
— Работа моего заместителя по летной части вовсе не кабинетная. Ему все время надо быть в воздухе. С одним, с другим полком... Со всеми. Если работать с душой, результат скажется в масштабе всего соединения. Это именно то, что вам нужно...— Астахов встал, засунул руки в карманы, задержался у порога.— Не хотите идти ко мне. Я вас правильно понял? — с улыбкой обернулся он.
— Так точно!
— А мне человек нужен...— сказал Астахов и вышел из кабинета. Дым провожал его. Во дворе у машины остановились.
— Вам заместитель нужен, а мне начальник штаба...
— Давно ждал, когда вы об этом скажете. Твердохвалова надо учить. Пошлем на курсы.— Астахов открыл дверцу машины.— На днях обсудим этот вопрос,— подал руку и уехал.
Дым постоял на улице, посмотрел на причудливые облака, уплывавшие за горизонт, и возвратился в кабинет. Хотел почитать, поразмыслить, но беседа о командиром соединения всколыхнула душу, выбила из колеи. Он бросил все и вышел.
На крыльце встретил лейтенанта Макарова.
— Чем заняты?
— До двадцати часов свободен.
Под испытующим взглядом командира полка Макаров насторожился. Думал, что Дым заговорит про злосчастный штопор, про технику пилотирования. Но произошло нечто иное.
— Поехали,— предложил Дым и пошел к машине, стоявшей за углом штаба.
Макаров даже не спросил, куда собирается ехать командир,— догнал его и охотно сел в машину. Прибежал шофер.
— Можете идти в казарму. Я сам,— сказал ему Дым.
