— Надо послать человека к родным Корженевича, а уж там видно будет.
— Это идея,— весело взглянул Астахов на врача и позвонил в полк: — Твердохвалов, пошлите сегодня кого-нибудь па родину Корженевича. Да, первым же поездом.— Не скрывая расположения, он протянул Смирину руку.— Обождем еще два дня...
В коридоре Смирина поджидал Сорочин.
— Что сказал?
— Командир сказал, что это дело состряпали головотяпы,— на ходу бросил Смирин.
Сорочин вовсе пал духом. Толкался в пустом коридоре, с замиранием сердца ждал, что его вот-вот позовет Астахов, пока из окна в конце коридора не увидел, как Астахов садится в машину. Он ожил, спустился по лестнице на первый этаж с намерением поинтересоваться, что ему делать с Ахтаном, пошел к заместителю начальника политотдела подполковнику Михайлову.
У Михайлова уже сидел Твордохпалов.
— А, доктор! Прошу..,— кивнул Михайлов Сорочину.— Присаживайтесь.
По всему было видно, что Сорочин своим вторжением нарушил какой-то разговор. Михайлов выжидательно смотрел на Твердохвалова, но тот медлил, не решался продолжить.
— Что сказал командир? — поинтересовался Михаилов у Сорочина.
— У командира был Смирин,— ответил тот тихо.
— Я послал начальника химической службы на родину Корженевича,— сказал Твердохвалов.— Посмотрим, с чем приедет...
— Правильно сделали,— одобрил Сорочин.
Михайлов думал о своем:
— Интересно, что сказал Смирину командир...
— А что он мог сковать? Будьте уверены, по головке не погладил! — убежденно заявил Твердохвалов.
"Не удастся мне поговорить с Михайловым",— подумал Сорочин.
— Возьмите хотя бы этот случай,— продолжал Твердохвалов.— Смирин направил солдата в госпиталь. Зачем? У вас есть лазарет, пускай бы тут и лечился. А все для того, чтоб самому было поменьше работы. Сбыл с рук. Пусть другие лечат. Солдата два месяца нет в полку, а он и ухом не ведет.
Сорочин слушал Твердохвалова и, хотя сам-то отлично знал, что тот несет чепуху, поддакивал.
Твердохвалов же, почуяв поддержку, гнул свою линию:
— А как перед всеми офицерами Смирин оскорбил замполита Зверева, только что приехавшего в полк! Не так, мол, подошел к врачу, не поклонился.
— Это он может,— вырвалось у Сорочина.
Стукнула дверь — вошел полковник Хмарук. Все встали. Полковник поздоровался, удивленно поомотрел на Михайлова. Тот не понял взгляда, заговорил:
— Есть жалоба на коммуниста Смирина. Видно, придется вызвать на партийную комиссию.
— Кто жалуется?
— Коммунист Твердохвалов,— показал глазами Михайлов.
— И в чем дело?
Михайлов доложил.
— А сам Зверев почему не пожаловался? — взглянул Хмарук на Твердохвалова.
— Зверев у нас человек новый...
— Детский лепет, подполковник. Майор Зверев у нас новый человек? Да он жизнь полка знает лучше, чем иные старожилы. Даже в штабных джунглях неплохо разобрался. — Глаза Хмарука смеялись.— Вот я новый человек действительно. Так вы думаете, что мне можно три короба наговорить, я и поверю?
В кабинете стало тихо. Растерянный Твердохвалов стоял перед Хмаруком и все гуще краснел. За него вступился Михайлов. Он полистал свой блокнот и, как на трибуне, даже взмахнул рукой:
— Не понимаю, почему бы коммунисту Твердохвалову и не прийти к нам с жалобой... Это его право.
— Пусть приходит, когда наладит работу штаба полка.— Хмарук бросил иронический взгляд на Михайлова, но того это не остановило:
— Со Смириным надо разобраться. Зверев сам приходил с жалобой к Матулю.
— Матуль разбирал жалобу?
— Так точно! — ответил Михаилов.
— Зачем же еще и мне ее разбирать, теперь уже в редакции Твердохвалова? Есть логика?
— У коммуниста Твердохвалова заговорила офицерская гордость,— стоял на своем Михайлов.— А возьмите отношение Смирина к больному солдату Корженевичу...
— Я только что был в вашем строевом отделе и считаю делом чести навести там порядок.— Хмарук посмотрел на Твердохвалова.— И вам советовал бы засучить рукава и взяться за работу... И вы, Сорочин, тоже с жалобой?
— Н-нет...
— Слушаете, как оформляется дело на вашего подчиненного? — Хмарук снял фуражку. От него веяло здоровьем, силой.— Вам бы теперь быть в лазарете и разобраться, что за метаморфозы там происходят. Грипп, скажем, превращается в брюшной тиф.— Он хотел что-то добавить, но сдержался, промолчал.— У вас есть вопросы ко мне? — поочередно глядя на Сорочина и Твердохвалова.— Нет? Можете идти.
Оба поторопились выити. Хмарук сел за стол, задумчиво глядя на Михайлова. Вот, извольте видеть, заместитель. Угадай-ка с ходу, на что он способен. Какую пользу он может принести в войсках?
— Вам и заместителю по комсомолу я приказал весь день сегодня работать в полку Дыма. Каким образом вы очутились здееь, в кабинете?
— Утром я ходил в полк... — Михайлов опустил глаза,
— Помните, работник политотдела — не ревизор в части, не гость, он организатор и советчик, идейный руководитель коммунистов и комсомольцев. Вы ежедневно должны быть в войсках. В кабинете вам нечего делать...
— Слушаюсь!
Увидев, как проворно Михайлов собирает со стола бумаги и рассовывает их по ящикам, Хмарук не выдержал:
— Явились сюда разные челобитчики... И вы старательно пишете.
— Они же коммунисты.
