Валерия открыла глаза. В помещении было очень светло от солнечных лучей, проникающих через оконные жалюзи. Она обвела глазами комнату и попыталась пошевелиться. В ушах раздался резкий писк, который стал более громким и настойчивым. В палату интенсивной терапии влетела медсестра. Проверив все показания датчиков, она так же быстро вышла. Где-то далеко за дверью послышался ее тревожный возглас:
- Михаил Петрович! Воронцова пришла в себя, - послышался гулкий звук быстрых шагов. К ней в палату в сопровождении той же медсестры зашел высокий, лет сорока пяти, с проступившей на висках сединой, мужчина. Они сделали несколько записей с монитора, и врач продолжил осмотр девушки. Он задал ей пару вопросов, но Лере совсем не хотелось говорить, и она демонстративно закрыла глаза.
- Валерия, как вы себя чувствуете? - она продолжала упорно молчать. - Валерия, что вас беспокоит? - она отрицательно покачала головой. Врач продолжал задавать вопросы и попутно делал записи в свой блокнот. - Валерия, с чем связанно ваше молчание? - она нехотя открыла глаза и посмотрела на него пустыми глазами.
- Михаил Петрович, ее состояние стабильное. Никаких физических отклонений я не наблюдаю.
- Возьмите все нужные анализы, - мужчина еще раз посмотрел в ее глаза и, выходя, добавил: - Анализы срочно.
Через два часа в палату вошла мама и, вытирая мокрые от слез глаза, погладила дочь по руке. У Леры сверкнули слезы в уголках глаз, и писк аппарата усилился. В палату сразу же вошла медсестра и попросила женщину покинуть помещение, после чего сделала укол и вышла. Девушка медленно погружалась в сон, а перед глазами было знакомое и родное лицо женщины.
