Может быть, кто-то скажет, что ни к чему на фронте эти мелочи? Надо хорошо воевать, а не каблуками щелкать. Но как участник войны должен заметить, что отважно и умело сражались с врагом те, кто в большом и малом выполнял уставы, кто умел повиноваться и мог потребовать от других.
…До прилета в полк полковника Смоловика мы сами видели те недостатки, за которые он выговаривал нам. Видели и считали это пустяками, ссылаясь на более важные дела. Правда, командир полка майор Карякин с большой ответственностью относился к указаниям, которые получал от вышестоящего командования, и принимал все меры, чтобы их выполнить. Он не давал себе поблажки в боевой работе, выбирал задания потруднее и поопаснее. Видя, что командир в любом деле прежде всего строг к себе, все прониклись уважением к нему. Ровная, без окрика, неотступная требовательность Карякина хорошо влияла на подчиненных, воспитывала у них точность, аккуратность, исполнительность.
— Хотите летать долго и хорошо, — говорил он пилотам, — строго соблюдайте летные законы, будьте честны перед ними и учите этому подчиненных.
Два случая, на первый взгляд непохожих один на другой, произошли в нашем полку в течение недели. Один касался авиационного механика, другой — летчика. В первом случае летное происшествие удалось предотвратить, второй закончился трагически. Оба эти факта вызвали у сослуживцев бурную реакцию. Коротко расскажу о них.
…Авиационный механик сержант Владимир Винниченко считался в полку добросовестным специалистом. Он всегда образцово готовил к боевым вылетам свой грозный штурмовик. И вдруг приключилась с ним очень неприятная история.
Ранним утром техники и механики пришли на аэродром. Винниченко снял чехлы с самолета, аккуратно сложил их и отнес на свое место. Следуя по привычному маршруту, специалист принялся за осмотр машины. Труднодоступные узлы и агрегаты он подсвечивал карманным фонариком, а кое-где работал на ощупь, тщательно контролируя исправность различных механизмов, сочленений и трубопроводов. Винниченко осмотрел мотор, органы управления, шасси. Самолет был исправен. Двигатель запустился легко. Механик опробовал его и выключил.
В это время к самолету подъехал бензозаправщик.
— Держи пистолет! — весело крикнул механику водитель и подал до блеска отшлифованный медный наконечник заправочного шланга.
Винниченко совсем забыл в эти минуты, что вчера, при послеполетном осмотре, латая многочисленные пробоины на теле штурмовика, он обнаружил течь в дополнительном бензобаке. Пробитую осколком емкость нужно было или отремонтировать, или заменить, но вечером механик не успел все сделать. Он просто временно отсоединил бак от топливной системы и сдал самолет под охрану.
В полетах на небольшие расстояния вполне можно было обойтись без заправки этого бака. Но сегодня предстоял боевой вылет на полный радиус.
Опустив пистолет в горловину, механик с удовлетворением ощутил, как бьется в его руках шланг, а в баках самолета шумит тугая струя бензина. Через несколько минут к самолету подошел водомаслозаправщик. И вскоре заправка машины была окончена.
Оставалось доделать самые пустяки, когда товарищ с соседнего самолета позвал механика.
— Володя, помоги!
— Сей-ча-с! — отозвался не привыкший никому отказывать сержант Винниченко и поспешил закрыть капот своего самолета.
Около часа провозились они с упорно «не желавшим» запускаться мотором соседнего самолета. Уже летчики прибыли на аэродром, когда наконец басовито загудел двигатель, словно жалуясь людям на зимнюю стужу.
— Теперь действуй сам, — прокричал другу на ухо Володя, — а я пошел!
Возле своего штурмовика авиационный механик встретил рапортом летчика, доложил, что самолет к полету готов. Сержант помог командиру застегнуть карабины парашюта, подняться на крыло и забраться в кабину.
— От винта! — последовала команда.
Хорошо прогретый мотор заработал ровно. Летчик немного погонял его на разных режимах и, убедившись, что все в порядке, дал команду убрать из-под колес колодки.
Самолет вырулил на старт. Сколько бы раз ни провожал механик самолет на задание, для него всегда впечатляюща картина взлета. Не удержался Владимир и в этот раз, чтобы не махнуть летчику рукой: счастливого полета, командир.
И лишь когда штурмовики скрылись в небе, механик, перебирая в уме все рабочие операции, вдруг вспомнил, что он ничего не предпринял для того, чтобы заменить или запаять топливный бак. Это означало, что, когда горючее из основных емкостей самолета будет выработано, двигатель может внезапно остановиться. Такое могло произойти над территорией, занятой противником. Летчику придется либо совершать вынужденную посадку, либо прыгать с парашютом.
