Джеймс долго не мог уснуть на новом месте. Вертелся до половины пятого утра, борясь с желанием выпить, которое было бы намного легче утолить, если бы он был у себя дома. Вместо этого парень курил, заполняя чужую гостевую плотным никотиновым дымом, и справлялся с возбуждением, что накатывало при случайной мысли о том, что Фрея спала в соседней комнате. Она была почти рядом в одной ночной рубашке, плотно облегающей стройное, исхудавшее за последние несколько месяцев тело, такое податливое в его руках. А затем её образ терялся в ревностных мыслях о Джоне и его чертовой матери, из-за которой Фрея оставалась до конца вечера подавленной и рассеянной.
Он сам не заметил, как, в конце концов, уставшие глаза слиплись, погрузив мир в беспросветную темноту, куда Джеймс провалился, будто в кроличью нору. Ему ничего не снилось, хоть у него и без того не было привычки запоминать сны. Неожиданно для себя проснулся он слишком рано — в девять, совершенно выбитый с толку, где находился и с кем.
Несколько минут Джеймс просто прижимался лицом к подушке и одним открытым глазом смотрел на окно, вид за которым был скучающе белым. Не было видно ни единого дома, ни дерева — только небо, рассыпавшееся в невидимых снежинках. Столь посредственный вид можно было увидеть из окна апартаментов в Оксфорде, дома в Лондоне или где-либо ещё, где ему невольно приходилось просыпаться в полупьяном забвении.
Его заставили оторвать голову от подушки посторонние голоса, разносящиеся за дверью. Сперва он и их не мог распознать, но когда перекинул ноги, сел на краю кровати и на долю минуты закрыл глаза, наконец-то всё стало на свои места. Отчетливее, чем прежде, Джеймс узнавал требовательный тон Фреи и возмущенный отклик Дункана.
Он лениво поднялся с кровати. Быстро привел себя в порядок — умылся, переоделся, небрежно пригладил рукой волосы и ушел, оставив для горничной беспорядок в виде скомканного постельного белья и горы окурков в вазе с цветами у стола.
Джеймс последовал за голосами, что привели его в большую гостиную. Дункан был на стремянке, прислоненной к стене, куда цеплял незатейливое украшение, когда Фрея стояла чуть поодаль и, наклонив голову, с недовольным видом оценивала его работу. Вокруг неё лежало несколько открытых больших картонных коробок, откуда выглядывали различные рождественские безделушки, что также скоро должны были остаться разбросанными по всему дому. Девушка прижимала к себе совершенно нелепую фигурку Санты, что Джеймс даже не подозревал, где она могла оказаться.
Он подошел к Фрее и сходу поцеловал её в щеку, вынудив испугано встрепенуться и даже воскликнуть. Она тут же запечатала рот обеими ладонями, прежде чем толкнуть парня в плечо. Испугавшись крика, Дункан чуть пошатнулся на стремянке, но сумел удержать равновесие и не упасть. Он прожег друга раздраженным взглядом, но тот лишь пожал плечами в ответ.
— Как давно вы успели проснуться? — Джеймс продолжал стоять подле Фреи, которая подала кузену условный сигнал, что он мог двигаться дальше.
— Похоже, гостеприимность здесь не распространяется на тех, кто знает хозяйку дома почти с самого её рождения, — хмыкнул Дункан, в ответ на что Фрея лишь закатила глаза.
— Я разбудила его в половине седьмого. Было бы неплохо успеть украсить дом к Рождеству, — произнесла нарочито громко, чтобы слова расслышал и недовольный Дункан. — Обычно, я занималась этим на пару с Лесли, но сейчас у неё и без того много забот, — Фрея опустила глаза вниз и поджала губы, замявшись. — Миссис Томпсон написала записку о том, что ей очень жаль, но она больше не сможет вернуться. Это сейчас так некстати.
— Я могу вам чем-то помочь? — спросил учтиво и мягко.
— Можешь развешать омелу? — Фрея подошла к низкому столику напротив большого розлогого дивана, где лежало около пяти веток и, не дождавшись ответа, протянула их Джеймсу вместе с катушкой грубых нитей.
— Мы могли бы сделать это вместе, чтобы сразу последовать традиции, — он хитро улыбнулся, подмигнув девушке. Фрея лишь покачала головой в ответ, втиснув ему в руки омелу с нитями.
— Хорошая попытка, — Дункан прыснул от смеха.
— У нас ещё будет время последовать ей, — Фрея скромно поцеловала парня в щеку, отправив его восвояси, прежде чем снова обратилась к кузену. — Не хочу тебя расстраивать, но ты снова повесил всё криво.
Алисса спустилась вниз ещё спустя полчаса. Пыл Дункана чуть поутих, будто бы не осталось следа от раздражительности. Все к тому времени проголодались и, к счастью, Лесли успела приготовить завтрак к моменту, когда вся четверка собралась вместе.
