Они вернулись обратно в купе. Обе девушки крепко спали. Дункан тоже скоро уснул, когда Джеймс не мог найти себе места. Смотрел в окно и наблюдал быстро сменяющейся пейзаж, что в темноте становился всё менее различимым. Поля и леса, деревни и города — всё сливалось воедино, когда в голове у парня не было ни единой ясной мысли. Все они спутались в большой комок и давили на рассудок слабой неуверенностью, делал ли он всё правильно, и хотелось ли ему на самом деле того, что он совершал.
Стоило ему встретиться со спящим лицом Фреи, как все вопросы исчезали, теряя всякое значение. Джеймс зарылся пальцами в мягкие пушистые локоны девушки, а затем аккуратно провел ладонью по её лицу. Она вздрогнула во сне, ресницы затрепетали, голова мотнулась в сторону, будто бы отгоняя кошмар. Фрея забавно нахмурилась, прежде чем перевернулась на другую сторону, не дав Джеймсу возможности рассматривать её дольше.
Пока было время, он вернулся в вагон-ресторан. Выкурил ещё две сигареты, выпил ещё немного виски. К нему за столик подсела женщина чуть старше него самого. Джеймс поджег ей сигарету, но отказался даже от незатейливой беседы, вернувшись обратно.
Когда они приехали было не так уж поздно. Зимнее небо уже давно затянулось темно-синей беспросветной пеленой, сквозь которую и звезд не было видно. Падал редкий снег, которого на земле лежало заметно меньше, чем было в Оксфорде, но, тем не менее, было так же промозгло холодно.
— Лесли отправила машину, — Фрея первой двинулась вперед, Алисса быстро догнала её, чтобы шагать вровень, когда парни несли по два чемодана, болтаясь сзади. — Где-то здесь нас должно ждать такси.
— Почему мы не могли подхватить что-то сами? — пробурчал Джеймс. Чемодан Фреи оказался намного тяжелее, чем казалось сперва.
— Потому что здесь слишком много людей. Всем нужно как-нибудь добраться.
— И как ты собираешься узнать среди всех этих кэбов тот, что ждет нас? — скептически спросил Дункан.
— Это займет не так много времени, как ты думаешь. Лучше оставайтесь здесь, а мы быстро со всем справимся.
Фрея схватила Алиссу за руку и потащила за собой. Народу на станции Паддингтон было привычно много. Из поезда, которым они добрались, разом высыпались люди, которые в преддверии рождественских праздников были по-особенному суетливы. Все они бродили вокруг, выискивая встречающих их, а следом за тем средства передвижения по городу, чтобы потеряться в нем и более не встретить друг друга даже случайно. Кто ждал такси, кто сразу двигался к автобусной станции. Каждый был со своим багажом и почти все несли с собой подарки, бережно завернутые в хрустящую обёрточную бумагу.
Суета была ощутима в зимнем морозном воздухе, что тут же ударил холодом по лицу, окрасив его в алый цвет. Немели пальцы в перчатках, ноги топтались на месте в попытке согреться. Джеймс никогда не был большим любителей Рождества, но это обещало стать особенным. По крайней мере, ему хотелось в это верить.
Девушки вернулись скоро. Фрея издали окликнула их и кивнула, чтобы они следовали за ней. Она была румяной и запыхавшейся, казалось, даже разгоряченной. Скоро согрелись и они, оказавшись в теплом салоне автомобиля. Фрея заняла переднее сидение, когда им троим пришлось тесниться сзади. Джеймс разделял Дункана и Алиссу, что устраивало не всех, вопреки чему никто не возражал.
Дорога заняла некоторое время. Они добирались к Хайгейт, где после войны отец купил небольшой дом, намного меньше того, под руинами которого погибла несколько лет назад Ваннеса О’Конелл. Комнат для них четырех было вполне достаточно, невзирая на то, что дом не был предназначен для приема гостей. Они с отцом перестали принимать кого-либо после его покупки, только если это не были родственники, которых вынуждены были где-то пристроить. Теперь, когда им пришлось принести в жертву ещё и летний домик в Сент-Айвсе, Фрея не представляла, что сможет кого-то приветствовать у себя в гостях, но всё сложилось вполне удачно.
Джеймс, большой дом которого располагался в Ричмонде, мысленно рассчитывал, насколько большими были шансы повидать случайно мать, отца или брата. Он предусмотрительно отослал домой лишь короткую телеграмму с сообщением о том, что на каникулы не вернется, что было его бесповоротно окончательным решением.
Он не представлял, что будет делать после Рождества, покуда мистер О’Конелл вряд ли будет рад не только встречи с ним, но и продолжительному приёму. Джеймс не хотел злоупотреблять гостеприимством Фреи, особенно когда от этого страдала его гордость. Жить дома у девушки, будто у него не было собственного, питаться за её счет и быть зависимым от неё — едва он мог себе это позволить.
