Он давно потерял связь с обеими родителями и полагал, что безвозвратно. С матерью, так точно. Разговор с отцом был исключением, и Джеймс не обнадеживал себя тем, что их отношения станут лучше. Может быть, однажды будут немного сноснее теперешнего, но обрести мир у них всех вряд ли когда-нибудь получиться. Джеймс винил в этом мать, которая разрушила семью прежде, чем сумела создать. Навязанными нравоучительными предубеждениями она разделила их, превратила в чужаков, которым приходилось терпеть общество друг друга, и искать дом где-угодно, но не здесь.
Джеймс занял место отца за большим дубовым столом. Налил себе ещё коньяка, но не спешил выпивать. Прежде придвинул к себе телефон и набрал номер Фреи. Они должны были закончить разговор. Он должен был признаться ей в ответ в любви. Она должна была сказать, что снова погорячилась и не хотела ничего сильнее, чем увидеться.
Один пропущенный. Два. В конце концов, третий. Длинные гудки вызывали головную боль. От скуки Джеймс выдвигал полки стола и шарил в них, будто там могло найтись что-то интересное. Ничего кроме кипы документов, там не было. Да и те были всего лишь бумагой, хламом, половина которого должна была оказаться выброшенной, покуда всё важное отец хранил в сейфе.
Прижав телефонную трубку к уху, Джеймс лениво просматривал буклеты с театральными программами, что не ожидал обнаружить. Не находил ничего интересного, пока между страниц одного из них не выпало фото. Он тут же подхватил его и зажал между двух пальцев. Включил близ стоящий торшер, чтобы лучше рассмотреть знакомые лица.
На нем были запечатлены двое молодых людей — парень и девушка. Он сидел на диване и что-то рассказывал, будто не замечал ни фотографа, ни камеры. Она же сидела напротив зеркала, в отражении которого была заметна оголенная спина, просматривающаяся через расстегнутые пуговицы платья. Незнакомка сидела лицом к парню, но, кажется, его не слушала. Наклонив голову на спинку стула, она с грустной улыбкой смотрела в объектив фотоаппарата, из-за чего её черты лица были намного более распознаваемы, чем его.
«Моя любовь никогда не будет похожа на твою, но она сможет любить тебя правильно. В.П.»
Джеймс перевернул фото и пытался узнать лицо девушки, покуда оно выдавалось ему знакомым. Он низко наклонился над снимком, будто это могло помочь лучше рассмотреть его, пока голос сменивший гудки не заставил чертыхнуться от испуга.
— Ты можешь угрожать мне смертью, но в этот раз я действительно бессилен в том, чтобы заставить её подойти к телефону, — и снова Дункан. Джеймс обречено вздохнул, отодвинув торшер от стола. Положил фото перед собой, когда рука потянулась к стакану.
— Я не хотел бросать трубки. Чёрт, это даже не я сделал, — он влил в себя прожигающую горло жидкость, ощущая, как та быстро достигла желудка, в котором тут же рассосалась, пустив жару в кровь. В голову ударил градус. — Можешь, хотя бы попытаться ей это объяснить?
— Нет, — Дункан замялся, будто намеревался сообщить другу неутешительную новость, что должна была вывести его бесповоротно и окончательно из себя. Невзирая на плохое предчувствие, Джеймс пытался сохранять спокойствие. — Она заперлась в комнате и просила не беспокоить. Думаю, будет к лучшему так и сделать, — парень умолк, ожидая ответной реакции, но Джеймс не стал произносить и слова.
В глазах вдруг начало расплываться. Голова чуть кружилась. Он часто заморгал, а затем снова взял в руки фото и приблизил к глазам. Лицо девушки было слишком знакомым.
— Каким было имя матери Фреи? — спросил внезапно.
— Прости, что? — голос друга звучал недоумевающе. Похоже, этого вопроса он ждал в последнюю очередь.
— Как звали миссис О’Конелл? — нетерпеливо повторил.
— Ванесса.
— Ванесса Певензи? — Джеймс перевернул снимок, отметив ещё раз оставленные инициалы — В.П.
— Да. Именно так. Какая к чёрту разница? — голос Дункана перенял нетерпение друга. Джеймсу стоило подумать о том, что логики в его расспрашивание было мало, но рассудок был слишком затуманен для этого. Объяснять что-либо у него не было ни сил, ни желания.
— Никакой, — ответил устало. — Пусть Фрея позвонит мне. В любое время дня. Я буду ждать.
— Ладно, — Дункан тяжело вздохнул. — Не знаю, что произошло, но, похоже, в этот раз она надолго спряталась в своей ракушке. Наверное, больше всего ей сейчас нужно время.
— А мне больше всего сейчас нужна она, поэтому я прошу тебя сделать это для меня.
— Счастливого Рождества, Джеймс, — произнес на прощание парень.
— Счастливого Рождества.
Он первым положил трубку. Бросил ещё один взгляд на фото, на котором черты лица девушки стали более узнаваемы. В памяти пытался сравнить её с изображением, что прежде с интересом рассматривал в оксфордской комнате Фреи. Рассудок оставался затуманенным, из-за чего управлять им удавалось с трудом. Намного проще было распознать в лице Ванессы Певензи некую схожесть с дочерью. Джеймс даже усмехнулся про себя, когда заменил в уме их лица и не мог развидеть Фрею, даже когда потер слипавшееся от усталости глаза.
