— О Благороднейший принц Спенсер, если вам так угодно, можете написать Прекрасной Марте письмо от моего имени и унять пыл её души, а вместе с тем ранить сердце ещё сильнее, — с нарочитой торжественностью произнес Джеймс, сделав подобие реверанса, но прежде соскочил с подоконника и с силой захлопнул форточку, из-за чего стекло чуть не вылетело из рамы. — Спенс, ты уже порядком надоел своими дурацкими моралями. Почему ты не читаешь их Дункану?
— Хочу заметить, что я был единственным, кто отговаривал его от той дурацкой затеи. И чем, в конце концов, всё обернулось?
— Лёд тронулся. Вот, чем всё обернулось, — сквозь зубы прошипел Джеймс, подавляя внутри себя желание ударить друга. — Хотя я тоже не вижу смысла в усилиях Дункана, но…
— Тебе ведь и усилий не надо прикладывать, — фыркнул Спенс, сложив руки на груди. — Как дела с Рейчел? — иронично спросил.
— Ты поименно знаешь всех девушек, с которыми я вожусь? — Джеймс закатил глаза, подавляя внутри себя желание выкурить ещё одну сигарету. Легкие требовали дыма, уставший мозг не мог без хотя бы капли никотина продолжать этот дурацкий разговор. — Запрещаешь даже смотреть в сторону Фреи, уговариваешь ответить Марте. Как я должен поступить с Рейчел? — тон его голоса был заметно повышен. В нем просачивались нотки раздраженности, даже не вследствие усталости, а скорее искреннего негодования.
Спенсер бессовестно нарушал границы его личного пространства, когда прежде ему было всё равно. Джеймс умел привлекать внимание небрежностью, напускным безразличием, пустотой в темных глазах, которую каждой хотелось заполнить собой, настолько сильно, что они позволяли парню заполнять доверху свои сердца и впечатлительные умы. Дункан впечатлял тем, что умел говорить. Он был забавным и смешным, что неизменно привлекало противоположный пол. Они на пару гуляли с девушками, сменяя одну на другую с той же неизбежностью, что менялась погода.
И всё же Дункан был более разборчив. Можно было на пальцах одной руки сосчитать девушек, с которыми у него доходило до постели, поскольку с каждой из них у него завязывалось более продолжительное общение. Он успевал мысленно построить перспективу обозначенного общественными устоями будущего, прежде чем та разбивалась о скуку, поверхностность и серость его схожих между собой избранниц. Дункан неизменно разрывал отношения первым, но делал это настолько осторожно и мягко, что ещё ни одна из девушек не была им обижена или оскорблена.
У Джеймса всё было иначе. У него не было ни принципов, ни перспектив, которые останавливали бы его от получения того, чего он хотел. Вопреки этому Джеймс оставался учтив и рассудителен, поэтому принимал любой отказ, не злоупотребляя настойчивостью и физической силой. Он не находил в принуждении ничего приятного, а потому оставлял выбор не только за собой. И всё же это всегда влекло за собой сожаления и обиды, вроде тех, которыми прониклась Марта, возложив на плечи Джеймса ответственность, которой он никогда не признавал.
У Спенсера всё было намного сложнее. В первый учебный год он встречался с девушкой — Мелани Кингсли. Их отношения длились всего полгода, но после них Спенс замкнулся в себе ещё на год, погрузившись с головой в учебу. Ни Джеймс, ни Дункан не знали было ли между ними что-то. Мелани бросила Спенсера, и после этого разрыва он не заговаривал о ней ни с кем, не смотрел в сторону других девушек и зачастую был пятым колесом в их компании.
— Между вами уже что-то было? — укоризненно спросил Спенс, подняв на друга глаза, полные отчаяния и злости. Джеймс нахмурился. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы всё понять и внезапно рассмеяться вслух от собственного предположения, что даже в голове звучало абсурдно.
— Чёрт побери, она ведь тебе нравиться. Ты положил на неё глаз, — он запрокинул руку на плечо другу, когда входная дверь открылась, ненадолго впустив внутрь холод, вместе с которым вошел и Дункан. — Дун, можешь поверить в это, Спенсер вновь открыт для отношений?!
— Надо же, и кто она? — вяло спросил парень, взъерошивая непослушные волосы. Оказавшись на кухне, он первым делом набрал в кружку воды и разом осушил её.
— Рейчел, — даже с некой гордостью заявил Джеймс. — Так вот почему ты такой угрюмый в последнее время? — он больно ущипнул друга за щеку, когда тот хлестнул его по руке. Спенсер пытался освободиться, уйти, спрятаться от их глупых насмешек, но Джеймс крепко удерживал его рядом.
— Подожди, та самая, с которой встречаешься ты? — Дункан вопросительно посмотрел на обоих друзей.
— Я ни с кем не встречаюсь. Запомни это раз и навсегда, — Джеймс обреченно закатил глаза. — Но в общем, да. Та самая Рейчел.
— Она мне нравиться, но не нужно раздувать из мухи слона. Я явно не в её вкусе, поэтому не питаю больших надежд, — ущипнув Джеймса за руку, Спенсер выбрался и подался в спальню. Всё обернулось против него самого, и он жалел, что вообще задел друга.
