– Ты удивишься: тоже честное! Твое тлетворное влияние, черт возьми. То есть нет, нет. Конечно, слава богу!
Горы – место колдовское. Даже для неизлечимо больных.
Саша чувствовала себя прекрасно. Много работала в своем веревочном городке. По утрам бегала. На закате занималась йогой. Летом плавала в море. Зимой каталась на горных лыжах.
Ей казалось, болезнь отступила.
И когда CD4+ лимфоциты абсолютно неожиданно слетели – с тысячи до почти критических двухсот, для Саши это стало шоком.
Врач попыталась утешить:
– Не бывает, девочка, всегда хорошо. Ничего, не волнуйся. Попьем таблеточки, и все наладится.
…Александра однажды принимала антиретровирусную терапию, и тогда вообще ее не замечала. Проглотила лекарства, как положено, строго по расписанию, и побежала дальше.
Но сейчас лечение проходило тяжко. Постоянно болела голова, во рту сухо, в желудке муторно. И слабость дикая, постоянно хотелось прилечь, перед глазами все качалось, плыло. Но если засыпала – через полчаса вскакивала в поту, с колотящимся сердцем.
Плюс инфекции-оппортунисты настигли – они, предупредила врач, всегда цепляются, когда иммунитет снижен. Герпес почти ерунда, а вот пневмония с огромной температурой Сашу измотала окончательно.
Зиновий сначала пытался заниматься
Саша сначала хорохорилась, стеснялась, ворчала: «Я сама!» Но с каждым днем слабела все больше и скоро перестала возражать, когда он приподнимал ее, усаживал в горы подушек, кормил с ложечки.
Единственное, что она еще делала, – улыбалась. Но все чаще в глубине ее глаз он видел отчаяние. Страх. И еще вину.
Однажды не удержался. Спросил:
– Сашка, признавайся. Что тебя гложет?
Был уверен – расплачется и расскажет о том, что он и без ее признаний давно знал.
И девушка, несчастная, исхудавшая, действительно разревелась.
Прижалась к его груди, всхлипывала:
– Я не могу больше, Зин… я умру, а ты так и не узнаешь…
– Так, милая, – уверенно произнес он. – Во-первых, умрешь ты лет через шестьдесят. А во‑вторых, рассказывай. Мы с тобой вместе столько пережили. Какие могут быть секреты?
– Нет, – замотала она головой, – ты меня просто убьешь.
А потом вдруг сердито добавила:
– Но ты сам виноват! Зачем тогда меня бросил?!
Зиновий озадаченно посмотрел на нее. А Саша начала рассказывать.
В конце июля 2001 года, когда она прожила во владимирском монастыре целый месяц, ее отпустили в Москву: признаваться родителям, где находится, и просить их благословения.
Однако домой Саша не пошла. Остановилась в дешевой гостинице, а на следующий день отправилась в Центр борьбы со СПИДом.
Доктор, Любовь Ивановна насторожилась сразу:
– Что-то в тебе не так, Степанцева.
И без церемоний направила настольную лампу прямо в лицо.
Девушка заморгала, попыталась отвернуться, но докторша схватила цепкими пальцами за подбородок. Рассмотрела, как энтомолог бабочку. Вынесла вердикт:
– Отощала. И взгляд какой-то блаженный. Ты, часом, не на наркотиках?
– Нет.
– А питаешься как?
Саша неопределенно пожала плечами.
О том, что живет в монастыре и соблюдает посты, она рассказывать не собиралась.
– Раздевайся.
Врачиха осмотрела лимфоузлы, помяла живот. Буркнула:
– Все вроде ничего. И жирок даже есть. Но все равно не нравишься ты мне. Ладно. Кровь сдашь – посмотрим.
И взглянула многозначительно.
В коридоре Саша присела, рассмотрела направление на анализ. Помимо стандартных граф – иммунограмма, вирусная нагрузка были подчеркнуты еще две. «Квартальный тест стандартный» и «HCG». Что, интересно, за звери?
Из соседнего кабинета вышел парень. Походка томная, попой вертит, глазки подведены. Прежде Саша шарахалась от товарищей по несчастью. Брезговала общаться с «голубыми», проститутками, наркоманами.
Но в монастыре успела привыкнуть к юродивым, поэтому бесстрашно спросила красавчика:
– Что такое квартальный тест, знаешь?
– Конечно, – взмахнул тот пушистыми ресницами, – наркоту в крови искать будут. Конопля, опиаты. Амфетамины, кокаин.
– Понятно… – равнодушно протянула Саша. – А HCG кто такой?
– Как? – захлопал глазами парень. – Ты еще незнакома с этим очаровашкой?
– С кем?!
– Это лучший в мире гормон, любимец всех девушек!
– Ты поэт? – буркнула Саша.
– Я циник, – оскалился парень. – Это Human chorionic gonadotrophin. Ты беременна, крошка.
И пошагал, вертя попой, дальше.
Александра посмотрела ему вслед. Потом обернулась на дверь
Хотя нет. Ругаться – это очень
Проще сдать анализы и тем доказать, что никаких наркотиков в ее жизни нет. А секс, пока он имелся, всегда проходил, как и положено, с презервативом.
