У трапа Преображенский отдал рапорт командующему ВВС. Приняв его и поздоровавшись с командиром и комиссаром полка, Жаворонков сказал, вытирая платком потное лицо:
- Жаркая погода. Жарко во всех отношениях.
На командном пункте полка Жаворонков попросил командира и комиссара полка доложить о состоянии части, о задачах, которые она решает.
Полковник Преображенский докладывал подробно о материально-технических ресурсах полка. Летный состав трудится с большим напряжением, наносит удары по противнику в районах Двинска, Пскова, Порхова, Дно, Гдова, Луги, Кингисеппа, по кораблям и транспортам противника в море.
Военком Оганезов сказал, что летчики, несмотря на большое напряжение физических сил, рвутся в бой.
- Что ж, хорошо, если все идет как надо, - резюмировал Жаворонков. Ваш полк, насколько мы его знаем, безусловно, отличный, геройский полк. Это радует. Но, как говорят, большому кораблю - большое плавание. За этим меня и послали к вам.
Жаворонков пристально взглянул на командира и комиссара полка. Он, конечно, хорошо понимал, что те
теряются в догадках - что же последует дальше и кто мог послать командующего ВВС флота в полк? Не желая долго испытывать их терпение, Жаворонков продолжал:
- Повторяю, товарищи, именно вашему полку, как одному из лучших на Балтике, оказана большая честь. Перед полком ставится задача чрезвычайной важности. Вам предстоит нанести первые бомбовые удары по столице Германии Берлину.
Жаворонков заметил, как просветлели лица его собеседников, и улыбнулся. После небольшой паузы продолжал:
- Эта сложнейшая боевая задача поставлена вашему полку Ставкой Верховного Главнокомандования как ответная мера за варварские налеты немецкой авиации на столицу нашей Родины - Москву.
- И Ленинград, - не сдержав волнения, вставил Оганезов. Жаворонков улыбнулся.
Чувство глубокого волнения охватило Преображенского и Оганезова. И оно было понятно Жаворонкову.
- Товарищ генерал-лейтенант авиации! Первый мин-но-торпедный авиационный полк с честью выполнит поставленную Родиной и партией боевую задачу! - взволнованно произнес Преображенский.
Жаворонков крепко пожал руки командира и комиссара полка. Он спросил руководителей части:
- Сколько можете выделить экипажей для проведения операции?
- Тридцать шесть, - не задумываясь, ответил Преображенский.
- Допустим, тридцать шесть, - продолжал Жаворонков. - Но ведь речь идет о специально отобранных для этой цели, о самых отличных экипажах.
- Такие и отобраны, товарищ командующий, - ответил Оганезов. - Все тридцать шесть и именно для этой цели.
- Как это отобраны? Когда?
- Отобраны для полетов на Берлин и включены в специальный список, отвечал Оганезов.
- Так точно, товарищ командующий, - подтвердил Преображенский. - Мы специально занимались этим делом. Вот список. Представляем его на ваше рассмотрение.
Лицо Жаворонкова выражало удивление. Он спросил:
- А откуда вам было известно, что предстоит полет на Берлин?
Преображенский ответил:
- Мы это чувствовали сердцем. Мы в это верили. И уже несколько дней готовили себя к такому полету.
Жаворонков глубоко задумался, а потом полушутя-полусерьезно сказал:
- Так, стало быть, этот полет мы готовили и порознь и вместе, что называется, снизу и сверху.
- Выходит, так, - ответил Преображенский. И все трое рассмеялись.
Обсуждение боевого задания продолжалось долго.
- Было бы, конечно, хорошо послать на Берлин и тридцать шесть самолетов, - сказал Жаворонков, - но на первый раз придется ограничиться двумя эскадрильями. Это указание Ставки. Вот и отберите из этого списка двадцать самых искусных, самых опытных экипажей. Тогда мы и рассмотрим список в полном его составе. Хорошенько подумайте, кого назначить командиром и комиссаром специальной авиагруппы. Имейте при этом в виду, что большинство самолетов и личного состава останется на месте. Полку тоже предстоит работа.
- Понятно, товарищ командующий, - ответил Преображенский.
- Отобранные для полета экипажи готовить к перебазированию на аэродром Кагул. Последующие распоряжения будут даваться по ходу дела. Ставлю вас в известность, что руководить операцией поручено мне, - заключил Жаворонков. И последнее: все держится в строгом секрете.
Через час командир и комиссар полка представили командующему список летного состава, отобранного для выполнения специального задания. Командиром авиагруппы значился полковник Е. Н. Преображенский, комиссаром - Г. 3. Оганезов, штурманом - капитан П. И. Хохлов. Далее в определенной последовательности, по эскадрильям и звеньям, шли экипажи.
Докладывая состав специальной авиагруппы командующему, Евгений Николаевич сказал:
- Товарищ генерал-лейтенант авиации! Я и комиссар полка считаем, что мы оба должны находиться в составе оперативной авиагруппы - там, где будет решаться основная боевая задача. Просим доверить нам этот полет. Экипажи подобраны по принципу - лучшие из лучших.