Как хорошо мы почувствовали себя на земле, даже несмотря на войну и на все пережитое в этот день! И вместе с тем ощутили такую усталость, что долго не смогли заставить себя выбраться из кабин самолета. А когда наконец выбрались, то узнали столько подробностей, которых мы не могли и предполагать.
Первое, что нам сообщили, - десятью минутами раньше произвел посадку экипаж лейтенанта Н. Ф. Дашковского - один из ведомых нашей группы. Как выяснилось, он, сбросив на цель бомбы, вошел в облачность и потерял ведущего, возвращался на аэродром самостоятельно. Значит, наши потери одним экипажем меньше. Об остальных деталях боя мы узнали чуть позже. А пока занялись осмотром своего самолета. Нашли в нем более пятидесяти осколочных и пулевых пробоин.
- Это чудо, что машина не загорелась, - сказал полковой инженер В. К. Морозов. - И вообще невообразимо, как вы могли лететь на ней?
Как? Мне это было ясно больше чем кому-либо. Многое, конечно, зависело от искусства пилотирования, каким обладал замечательный летчик старший лейтенант А. М. Шевлягин. Он еще в боях с белофиннами показал высокое летное мастерство, был награжден орденом Красного Знамени. И вот уже совершил несколько дерзких вылетов теперь, выполняя самые сложные боевые задания днем и ночью, при любой погоде. И на этот раз Анатолий Михайлович с честью выдержал труднейший экзамен.
Более 100 самолетов минно-торпедной и бомбардировочной авиации флота летели к Двинску. Эскадрилья за эскадрильей волнами накатывались на берега Даугавы, на ее переправу и ведущие к ней пути, по которым двигались бронированные колонны фашистских войск. Несколько часов гремело и сверкало огнем небо над Двинском. Несколько часов пенилась и бушевала от взрывов бомб двинская вода. Гул самолетных моторов, все нарастая, накатывался на берега Даугавы с севера. А с юга бросались на перехват краснозвездных машин истребители противника.
Преодолевая плотный зенитный огонь и яростные атаки истребителей, летчики-балтийцы выполняли боевую задачу. И нередко ценой собственной жизни.
К ним прежде всего следует отнести экипаж Петра Игашева. Пусть читатель запомнит их имена.
Командир - младший лейтенант Игашев Петр Степанович.
Штурман - младший лейтенант Парфенов Дмитрий Григорьевич.
Стрелок-радист - младший лейтенант Хохлачев Александр Митрофанович.
Воздушный стрелок - краснофлотец Новиков Василий Логинович.
Как это было?
Первая эскадрилья - девять самолетов, ведомая капитаном Н. В. Челноковым, преодолев мощный зенитный огонь и атаки истребителей, первой из нашего полка прорвалась к двинской переправе.
В трудном положении самолет Петра Игашева. Его атакуют три истребителя ME-109. Жаркая, неравная схватка - трое против одного. Но не г предела отваге и мужеству наших летчиков. Они героически отражают атаки, но при этом загорается бомбардировщик.
Пламя и дым ползут от моторов к кабинам летчиков. Наступает критическая минута. А вражеский истребитель вновь устремляется в атаку на горящий бомбардировщик. Однако не уйти фашисту от возмездия. Игашев настигает "мессершмитт", точно рассчитанным ударом винта отрубает хвост фашистскому истребителю, и тот врезается в землю.
Что же дальше? У экипажа есть еще возможность i выброситься с парашютами из горящего самолета. Но Игашев и его товарищи принимают иное решение. Пылающий бомбардировщик с полным бомбовым грузом, пока еще послушный управлению, они бросают на колонну немецких танков. Мощный взрыв сотрясает берег Даугавы.
Так завершился беспримерный поединок. Так вошли в бессмертие четверо героев - советских морских летчиков.
В считанные минуты два мощных тарана - один в воздухе, другой - на земле - вот мера их подвига, совершенного ценой жизни.
В героическую летопись Великой Отечественной войны вошли и двойные тараны, осуществленные советскими летчиками. И первый из них принадлежит экипажу Петра Игашева.
Был ли этот подвиг Игашева и его товарищей чистой случайностью? Был ли он вызван безысходностью их положения, и только?
Нет.
Перед боевым вылетом 30 июня младший лейтенант П. С. Игашев, находясь во главе своего экипажа у готового подняться в воздух самолета, так ответил на напутственные слова комиссара полка Г. 3. Оганезова:
- Знаете, товарищ комиссар, в бою мы не дрогнем. Не останется бомб, патронов - бросим на врага самолет. Пощады врагу не будет!
Так и случилось спустя несколько часов.
Я нередко мысленно обращаюсь к этому подвигу, глубоко задумываюсь над тем, как мог Игашев совершить то, что, казалось бы, выше человеческих сил. И прихожу к убеждению, что решающим здесь является фактор духовный, нравственный. У человека, воспитанного ленинской партией в духе коммунистической убежденности, советского патриотизма, нет той грани, той черты, которая отделяла бы его личное существование, его жизнь от судеб его Отчизны. И если над Родиной нависла смертельная опасность, советский человек сознательно идет на подвиг, цена которому - жизнь.
