Чтобы запутать зенитчиков, над целью прошли в облаках. Потом, по расчету времени, развернулись обратно и уменьшили обороты мотора. Самолет снижался почти бесшумно. С высоты девятьсот метров увидели землю. Полотно железной дороги и станционные строения просматривались особенно четко. Уточнив расположение железнодорожных составов, Шеремет бросил бомбы. Линия ярких вспышек пересекла станционные пути около выходных стрелок. В тот же момент с деревенской окраины ударили зенитные автоматы. Светящиеся трассы пронеслись недалеко от кабины и погасли в плотной облачной кромке. Следом тремя огненными молниями обозначила себя пушечная зенитная батарея, а с разных сторон в направлении нашего самолета потянулись цветастые ниточки пуль. Не прекращая снижения, мы быстро скрылись от обстрела за лесом.
* * *
Доложив обстановку в районе цели и по маршруту, мы подготовились к повторному вылету. Вскоре по затемненному летному полю один за другим побежали тяжело груженные самолеты. Оторвавшись, они сразу исчезали в ночной темноте.
- А меня с собой не возьмете? - неожиданно обратился ко мне стоявший неподалеку комиссар.
- Отчего это вдруг вам лететь захотелось? - удивленно спросил его Шеремет.
- Хочется посмотреть, как соколики наши воюют, и самому нюхнуть пороху, - ответил ему Калашников. - Да вы не волнуйтесь, к штурвалу я не притронусь, - добавил он торопливо. - А в нужный момент, возможно, и помогу.
Желание комиссара мне было понятно. В прошлом прекрасный летчик, он и в мирное время тяжко переживал отстранение от полетов. Но врачи оказались неумолимыми. Теперь же тем более ему на земле не сиделось...
Мы летели последними, имея задачей фиксацию результатов удара. Уже издали было видно, как стреляют зенитки фашистов по самолетам и рвутся бомбы в районе цели. Виктор Михайлович неподвижно сидел в кресле правого летчика. Чуть наклонившись вперед, он словно забыл обо всем, наблюдая за ходом ночного бомбоудара. Вот осколочно-фугасные сотки старшего лейтенанта Бусыгина будто горящими снопами накрыли позицию "эрликонов". А экипаж лейтенанта Блинова точно ударил по эшелону. Следом к цели уже подходили экипажи Овсянникова, Гончаренко, Ручкина, Зорина, Кудряшова, Колесника, Климова... С интервалами в пять-шесть минут серии мощных взрывов разбивали вагоны, коверкали железнодорожные пути, разрушали станционные постройки. Глядя на это, хотелось кричать:
- Это вам за муки советских людей! Нет вам пощады на нашей земле! Придет время, и мы доберемся до вашего фатерланда!..
"6 сентября. Не летаем вторые сутки. Из облаков непрерывно сыплется дождь. Земля стала влажной и вязкой, лесные дорожки непроходимыми. Но друзья не забывают нашей тропинки и приходят в любую погоду. Иван Кудряшов, Виктор Чванов, Павел Колесник, Александр Блинов, Виктор Лысенко, Евгений Климанов постоянные гости. В своих землянках они только спят. Когда полеты срываются, все появляются после ужина и уже от порога декламируют хором:
Огонек времянки,
Пару сухарей,
Много ли в землянке
Нужно для друзей!
Часто на огонек забредают и другие пилоты. Любители шахмат устраиваются на узеньких нарах, четверка игроков в домино группируется за дощатым столом, а все остальные составляют "козлиный резерв" для замены проигравшихся неудачников.
Есть у нас и гитара. Но перезвон ее струн слышится только тогда, когда диктор Советского информбюро Левитан хоть немного порадует нас известиями об успешных действиях наших войск. Пока, к сожалению, гитара в руках появляется редко..."
Здесь следует сказать, что, несмотря на неутешительные вести с фронтов, моральное состояние личного состава эскадрильи заметно окрепло. Этому способствовали два обстоятельства: во-первых, целеустремленная партийно-политическая работа. В самых различных формах она непрерывно велась в эскадрилье. Командир, комиссар, парторг, инженер, наиболее опытные коммунисты использовали любую возможность, чтобы быстро сообщить летчикам об изменении обстановки, о любом успехе наших воздушных бойцов, о примерах самоотверженной работы техников и механиков. Особенно большое воздействие на людей оказывали индивидуальные беседы. Проводимые часто накоротке, ненавязчиво и тактично, они отличались высокой принципиальностью и коммунистической убежденностью. Поэтому каждый из нас всегда чувствовал, что им дорожат, ему верят, на него возлагают большие надежды, заботятся о здоровье, об отдыхе. И это укрепляло веру в собственные силы, в силы коллектива, пробуждало в характере смелость, отвагу, решительность, вызывало стремление выполнить долг до конца. Часто после беседы снималось душевное напряжение, пропадала усталость, взгляды светлели. Значит, вновь обреталась уверенность в том, что неудачи вот-вот закончатся, что мы еще повоюем и скоро покажем фашистам где раки зимуют!..
Так исподволь, незаметно представители партии делали свое трудное, но очень важное дело, нацеливали личный состав на борьбу с ненавистным врагом.