Сажусь я в кабину, чувствую, коленки дрожат. Ну, думаю, отлетался ты, парень, на хорошей машине. Турнут тебя из полка, чтобы впредь не трепался, когда умные люди с тобой разговаривают.
Успокоился только тогда, когда запустил моторы и в наушниках голос Преображенского услышал:
- Задание: один полет в зону. Возьми себя в руки, не дрейфь. Думай, что летишь сам, один. Я до управления не дотронусь. Выруливай.
Полет я выполнил словно во сне. Делал все механически. Только когда на посадку зашел, сосредоточился и притер машину у "Т" на три точки. На пробеге Преображенский опять рассмеялся:
- Ну что, сосунок? Будешь знать, как с начальством шутить. А слетал хорошо. Молодец. До старта меня довези и лети на здоровье. Сделай сам два полета по кругу.
Когда зарулил на стоянку, подошедшие летчики поздравили меня от души, а Кузнецов пожал руку и буркнул тихонечко:
- Я на земле, наверное, больше тебя пережил. Смотри не зазнайся. Этого авиация никому не прощает".
"18 февраля. Познакомился с полковым баянистом Виктором Алексеевым. Интересный парнишка. По молодости биография очень короткая, но сугубо индивидуальная, можно сказать, артистическая. Профессиональный музыкант, виртуоз, летает воздушным стрелком в экипаже полковника Преображенского. Музыкальный слух и техника игры у него изумительные. А в полк попал необычным путем..."
...В полку давала концерт ленинградская бригада эстрадных артистов. Исполнялись пародии, шутки, лирические романсы, фронтовые задушевные песни. Аккомпанировал сухощавый молоденький юноша.
Вот парнишка один на сцене. Бледное худое лицо неподвижно. Густые ресницы закрывают глаза, словно он ничего не видит, не слышит, а, отрешившись от окружающего, витает где-то в своем, им одним осязаемом мире. А пальцы, длинные, тонкие, виртуозно порхают над сверкающей клавиатурой...
Полковник не сводит глаз с баяниста. Родина Преображенского - город Кириллов. А кто не знает кирилловских мастеров?! Это они сотворили баян. И полковник от рождения понимает, ценит и любит баянную музыку.
Концерт окончен. Летчики оживленно толпятся вокруг артистов, просят еще раз напеть взволновавший мотив. Полковник благодарит седого конферансье и идет к баянисту.
- Хочешь с нашим жильем познакомиться? Пойдем покажу.
Щеки юноши покрываются слабым румянцем. Он явно смущен. Глубоко запавшие глаза светятся благодарностью.
В маленькой комнатке две кровати, столик и вешалка.
- Ты летное обмундирование посмотри. Комбинезоны, унты пощупай. Не стесняйся. Гляди, какие добротные, теплые.
Пальцы баяниста купаются в мягком, шелковистом меху, залезают в неуклюжие краги, теребят проушины пушистых унтов, застежки летного шлема...
- А это как тебе нравится?
Руки полковника медленно стягивают легкое покрывало с неуклюжей солдатской тумбочки. Перед глазами баян. Блеском вишневого лака, ажурной врезкой узорчатого перламутра он привораживает, просится в руки.
- Ух-х ты!.. - восхищенно вздыхает парнишка. - Кирилловский... Ваш?
- Нет, полковой. Сам мастер Панов подарил. Хочешь попробовать?
- Даже боюсь. Всю жизнь о таком мечтал.
- Бери. Не стесняйся. Теперь он твой. Прими как подарок от летчиков.
- Спасибо! Спасибо! - краснеет, теряется юноша. - Это немыслимо. Я не могу, не заслужил.
- Может, с нами останешься? Будешь летать. И баян пригодится. В свободное время...
- Уже просился на фронт, не пускают. А у вас мне и делать нечего. Я же не летчик.
- Делу научим, - смеется Преображенский. - Воздушным стрелком летать будешь. Зачисление оформим сегодня. Значит, решили?
Согласно традиции, летчики за счет своего пайка угощают артистов обедом. Скромная сервировка стола никого не смущает. Гости довольны. Остроты и каламбуры прерываются бурными взрывами смеха. Наконец полковник встает.
- Вынужден вас покинуть, - произносит он с сожалением. - Нужно лететь на тыловую базу. Желающих прошу проехать на аэродром посмотреть боевые машины.
Артисты в восторге. Предложение принимается...
* * *
- Эта машина первой бомбила Берлин, - подводит полковник гостей к своему самолету.
Артисты столпились под центропланом. Механик Колесниченко показывает бомболюки, моторы, подсаживает желающих посмотреть кабину. Преображенский вместе с конферансье останавливаются под крылом.
- Кажется, вы руководитель бригады?
- Да, я. Чем могу быть полезен?
- Мне не хочется вас огорчать, но баяниста я заберу с собой. Он изъявил желание остаться в полку и добровольно вступает в ряды авиации флота..
Конферансье озадаченно смотрит в лицо полковнику.
- У него же броня... Я не уполномочен... И, кроме того, распадается бригада, - говорит он растерянно.
- Я не имею права отказывать добровольцу. Желаю дальнейших успехов.
По сигналу полковника к баянисту подбегают сержанты. Они дружно впихивают его в меховую махину комбинезона, обувают в унты, надевают на голову шлем. Через минуту неуклюжий, как медвежонок, он исчезает в кабине стрелков.
Взвихрив блестящее облако снежной пыли, самолет полковника отрывается. Прощаясь, артисты машут ему руками...