- Так и стал я воздушным стрелком в экипаже Преображенского, - закончил свой рассказ Алексеев, когда мы с ним познакомились. - Меня обучили всем необходимым авиационным премудростям и воздушной стрельбе. В нервом же боевом вылете угораздило нас на вражеской территории плюхнуться. Полковник тогда посадил подбитую машину на пузо. Четверо суток по непролазному снегу к своим пробирались. Теперь я воробушек стреляный!..
"19 февраля. Сегодня у нас исключительное событие. Полку присвоено звание "Первый гвардейский"! Ветераны ликуют. Им есть чем гордиться. Они первыми бомбили военные объекты на территории фашистской Германии. От гула их самолетов и мощных разрывов бомб не раз содрогались фашисты в Штеттине, Данциге, Мемеле, Кенигсберге и других городах проклятого рейха. Тысячи солдат и офицеров, сотни танков, машин и орудий, десятки железнодорожных мостов, эшелонов и станций, самолетов, боевых кораблей и транспортных судов разбито и уничтожено их ударами. В кровавых воздушных боях они сбили семьдесят два немецких истребителя..."
События в жизни полка - словно вехи его боевого пути, его славной истории. Но совершенно особое место занимают налеты на Берлин. А было это так.
В ответ на воздушные налеты на Москву Ставка ВГК решила нанести удары по вражеской столице. Для этого был выделен полк полковника Преображенского, перебазированный из-под Ленинграда в Эстонию.
...Сумерки сгущаются медленно. Командующий морской авиацией генерал-лейтенант Семен Федорович Жаворонков, взглянув на часы, кивает Преображенскому:
- Пора в путь-дорогу, полковник. Желаю успеха.
В небо взлетает ракета. И сразу дремотную тишину разрывает могучий рокот. Вибрируя, он дребезжащим звоном стекол будоражит дома эстонской деревушки Кагул. Звучное эхо несется все дальше и дальше по полям и перелескам балтийского острова Эзель.
Мягко покачиваясь, один за другим на поле выруливают самолеты. С виду они массивны и неуклюжи. Но это здесь, на земле. А там, в голубых небесных просторах, могучие машины послушны воле пилота.
Взвихрив над полем сухую траву, бомбардировщик Преображенского первым начинает разбег. С каждой секундой самолет ускоряет движение и в конце полосы стремительной птицей взмывает в воздух. За ним с небольшим интервалом взлетают: Плоткин, Дашковский, Трычков, Гречишников, Фокин, Беляев, Ефремов, Кравченко, Александров. Генерал-лейтенант напряженно следит за каждым самолетом. Машины нагружены до предела. Полоса ограничена по длине. Грунт очень мягкий, песчаный. Сейчас все зависит от искусства пилотов... Вот, наконец, оторвался последний. Генерал облегченно вздыхает.
- Запишите в журнал все подробности подготовки к удару. И как можно точнее, - говорит он начальнику штаба. - Этот полет исторический.
...Перегруженные самолеты медленно "скребут" высоту. Над головами пилотов светятся крупные яркие звезды. Внизу, в кромешной ночной темноте, волны Балтийского моря. Скоро на курсе появится остров Борнхольм, за ним побережье Германии. Временами машины врезаются в рваную облачность. В голосе у Хохлова тревожные потки:
- Погодка-то ухудшается. Как бы не подвели "прогнозеры" - синоптики!
- Не волнуйся, сынок, - смеется полковник. - Будем надеяться, что хоть для этого случая они не соврали.
Внезапно машина влетает в сплошную морось. Исчезают звезды над головой. Самолет начинает трясти.
- Как, капитан, не заблудимся? - теперь уже серьезно спрашивает Преображенский. Он знает Хохлова не первый день, уверен в его расчетах. Но сегодня такой полет, такое задание!..
На высоте шести километров болтанка усиливается. Теперь самолет бросает как щепку. Ливневые потоки с шумом бьются по крыльям, по фюзеляжу, по стеклам кабины.
- По расчетам прошли Борнхольм. Как самочувствие? - участливо спрашивает Хохлов.
- Пока терпимо, - откликается полковник, энергично выравнивая самолет после очередного рывка.
- В корме порядок, - доносят наушники басовитый голос стрелка-радиста Кротенко.
Понемногу болтанка стихает. Дождь прекращается. Временами машина выскакивает из облачной рвани. Внизу впереди появляются частые огоньки.
- Усилить наблюдение за воздухом! - командует Преображенский. - Мы над Германией. При встрече с истребителями огонь не открывать. Уходить от них маневром.
Теперь погода совсем улучшилась. Облака остались лишь сверху. Перемигиваясь огоньками, деревушки и хутора медленно движутся под самолетом.
- Выходит, они не маскируются? - говорит Хохлов удивленно. - Только мы по их милости слепнем без спета.
- Пока живут припеваючи. Как в мирное время, - отвечает сурово полковник. - Но мы - первые ласточки. Скоро за нами придут и другие. Вот тогда и они забудут про электричество.
Впереди засветился огнями Штеттин. На одной из его окраин вспыхивают прожекторы, освещая аэродром и садящиеся самолеты.
- Вот бы где отбомбиться! Цель-то какая! Так и просится в перекрестие.
- Терпение, капитан! Наша цель поважнее. Только бы долететь.
Один из прожекторов, направив свой луч в зенит, медленно склоняет его к горизонту и направляет вдоль границы аэродрома. Через несколько минут он повторяет этот прием.