Кажется, в нашем полку проходит успешную отработку новый способ нанесения торпедных ударов, который мы именуем свободной охотой. Вылетая в плохую погоду, экипажи маскируют свой полет низкой облачностью, пересечением дождевых завес и туманов и скрытно выходят на вражеские морские коммуникации. Обнаружив корабль или транспорт, они атакуют фашистов стремительно и внезапно. Позавчера свободная охота принесла боевой успех трем экипажам..."
Днем над Финским заливом висели слоистые низкие облака, сыпавшие мелкую дождливую морось. Маскируясь в их нижней кромке, экипажи Дроздова и Бунимовича скрытно прошли почти до самого устья залива, незаметно сблизились с кораблями противника и были обнаружены только тогда, когда, оторвавшись от облаков, уже вышли на дистанцию залпа. Молнией промелькнув над судами, они взорвали торпедами крупный транспорт и сторожевой корабль.
А вечером на свободную охоту вылетел экипаж старшего лейтенанта Василия Балебина со штурманом капитаном Николаем Комаровым. Василий Балебин и Николай Комаров - ветераны полка, имеющие большой боевой опыт, в совершенстве владеющие техникой пилотирования и самолетовождения днем и ночью, в сложных погодных условиях.
К моменту их взлета морось в районе аэродрома уже прекратилась, но низкие облака чуть не цепляли свисающими краями макушки высоких деревьев. В Финском заливе погода немного улучшилась. Недалеко от острова Гогланд экипаж обнаружил вражеский миноносец. Маскируясь сумерками июльской ночи, Василий Балебин вывел самолет в темную часть горизонта и оттуда атаковал фашистский корабль. Метко сброшенная торпеда взорвалась в его носовой части. Это первый миноносец, потопленный летчиками полка торпедным ударом.
"14 июля. Ночью на связном самолете У-2 проскочил над Финским заливом к острову Лавенсаари. Бригада ремонтников во главе с техником самолета Авдеевым уже развернула круглосуточную работу. По подсчетам Авдеева, через две недели самолет будет готов к облету. Придется набраться терпения и ждать. Главное то, что на острове инженер истребительной эскадрильи создал все условия для успешного выполнения сложных ремонтных работ".
"23 июля. Просто невыносимо сидеть без дела, когда почти каждую ночь летают товарищи. За все эти дни лишь два раза удалось подменить прихворнувших летчиков. Остальное время прокоротали с Виктором Алексеевым. Перед вечером проводим друзей до автобуса, садимся вдвоем на веранде: Виктор играет что-нибудь на баяне, а я подпеваю вполголоса. Так и грустим потихонечку.
Вчера от нас убыл полковник Преображенский. Он назначен командиром 8-й минно-торпедной авиационной дивизии. Полк принял его заместитель майор Николай Васильевич Челноков..."
Познакомился я с Николаем Васильевичем еще в Новой Ладоге, когда он командовал эскадрильей штурмовиков. Помню, он нам самолет свой показывал. "Илы" тогда были редкостью, и Челноков говорил горделиво:
- Ил-2 не машина, а дьявол! Фашисты ее пуще смерти боятся. Только мы появимся, сразу же паника несусветная начинается. Тут не зевай, успевай поворачиваться. Кого эрэсами, кого бомбами угостишь. Потом шваркнешь из пушек, и делу конец. Подыхайте, пожалуйста, коли жизнь надоела. Мы вас к себе за смертью не приглашали...
С виду он строгий и недоступный. На самом же дело чуткий, отзывчивый, обаятельный человек. И летчик отменный - смелый, решительный, дерзкий; на его груди - Золотая Звезда и четыре ордена.
Неудачный полет
"30 июля. Опять неудача!.. Лежа в постели, припоминаю, как все получилось. Одновременно с трудом вывожу каракули на листочке бумаги.
Отказ мотора на взлете к хорошему не приводит, особенно если самолет до предела загружен, а высота пять - семь метров...
В госпитале провалялся три дня. У меня оказался вывихнутым тазобедренный сустав, разбиты левый коленный и плечевой. Всевозможные ушибы и ранения кожи я не считаю. Тазобедренный сустав вправили быстро, а колено без боли пока не сгибается. Болит и плечо, но я понемногу передвигаюсь с помощью палки и костыля.
Когда вспоминаю госпиталь - жутко становится. В общей палате насмотришься всякого. К счастью, одна нянечка оказалась такой понимающей... С согласия главного хирурга принесла она мое рваное барахлишко, кое-как подлатала, пятна почистила и до ворот проводила.
До аэродрома добирался на попутном грузовике. Косточки растряслись, разболелись. Думал, не выдержу. Но теперь уже дома, вернулся. Остается немножечко подлечиться..."
"3 августа. Ночью погиб экипаж лейтенанта Василия Ребрикова. Штурманом с ним летал лейтенант Соловьев, а воздушными стрелками сержант Кочетков и матрос Дробышевский - симпатичные, молодые ребята. Знаю я их немного, только в лицо, но Вася перед глазами стоит вот таким, каким видел его перед вылетом: взгляд серых глаз спокойный, мечтательный, а губы чуть тронуты мягкой улыбкой. Скромный, замечательный парень, он очень любил свою мать, часто писал ей преувеличенно бодрые письма, чтобы она за него не волновалась..."