— А что еще остается делать бедной девушке? — надула я губки.
— Катя, можно я вас чем-нибудь угощу? — спросил Степан Гаврилович. — Вы такая искренняя, такая непосредственная.
— Можно кофе? — спросила я.
— Конечно же, можно, — весело ответил мой собеседник и, не отпуская моего локтя, провел меня за столик в углу зала.
— Катя, признайтесь честно, зачем вы надели строгий костюм, направляясь сюда? — спросил меня Степан Гаврилович за чашкой кофе.
— Чтобы легче было представлять себя богатой леди, придирчиво выбирающей новый автомобиль вместо опостылевшего, купленного полгода назад.
Мой ответ вызвал у моего собеседника новый приступ смеха.
— Катя, я больше не могу! На нас уже обращают внимание. Может, зайдем в ресторанчик? Он тут недалеко…
— А кофе? Я еще не допила! — схватилась я за чашку.
— Оставьте. Там выпьем кофе.
И он за руку потащил меня к выходу из салона.
«Кажется, клюнуло, — подумала я, садясь за столик в небольшом ресторанчике. — Но надо еще понять, что это за рыбка».
— Вообще-то я не люблю ходить в такие места, как это, — сказал мой собеседник, когда официант пошел выполнять заказ. — Да и в другие тоже.
— Я тоже человек домашний, — начала я ему подыгрывать. — Но мне придется побегать по городу.
— Зачем?
— В поисках работы.
— Вы потеряли рабочее место?
— Просто я недавно переехала в этот город и все, что успела — это снять квартирку.
— Вы живете одна в таком большом городе?
— Представьте себе, да, — вздохнула я и сделала печальные глаза. — Даже не знаю, куда пойти, с чего начать…
— Расскажите мне о себе, — попросил Степан Гаврилович. — Если, конечно, хотите.
И я поведала ему историю о том, как меня обманул женатый мужчина, пообещав на мне жениться. Конечно же, о ребенке я ничего не сказала, а также не упомянула о том, как предала Сергея.
— Теперь я не могу вернуться домой. Родители меня не поймут и не примут. Надо самой пробивать себе путь, — закончила я рассказ и выдавила слезинку, которая тонкой струйкой скатилась по щеке.
— Я помогу вам, Катя. — Степан Гаврилович положил свою ухоженную руку с перстнем на мою и добавил: — Всем, чем смогу. Вы хорошая девушка.
— Правда? — обрадованно спросила я. — Вы поможете мне найти работу?
— Об этом мы поговорим позже. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась я, поняв, что моя непосредственность его подкупила.
— А теперь давайте потанцуем, — протянул он мне руку.
— С удовольствием, — ответила я.
«Катя, ты хорошо играешь, — сказала я себе. — Может, твое место в театральном институте?»
В тот вечер я узнала, что Степан Гаврилович работает в исполкоме, что он — народный депутат, женат, у него есть дети и внуки — все примерно так, как я и предполагала.
Я смотрела на него и думала, что мой новый знакомый не такой красавец, как Макс, обычный полноватый мужчина с седыми волосами, но он мне был сейчас более приятен, чем первый. Степан Гаврилович не лгал, не обещал золотые горы, он просто хотел видеть меня в роли своей молодой страстной любовницы и не скрывал этого. Я была согласна. Именно такой человек был нужен мне для осуществления очередного пункта моего плана.
В первую же ночь я сыграла роль счастливой девушки и пылкой любовницы. Я знала: чтобы что-нибудь взять у мужчины, надо сначала ему что-то дать. И я постаралась дать Степану Гавриловичу то, что могла. Я ласкала его стареющее дрябловатое тело, позволяя наслаждаться моей молодой бархатистой кожей, упругой грудью и привлекательными округлыми ягодицами. Руки Степана Гавриловича без устали гладили мое тело, а мне оставалось лишь изображать удовольствие от его прикосновений и тихо постанывать. Секс у нас был так себе, но для меня это было сейчас не важно. Главное, я услышала то, что хотела.
— Катюша, ты восхитительна! Ты само очарование! Я сделаю для тебя все, что ты захочешь! — горячо шептал Степан Гаврилович в порыве страсти.
«Посмотрим», — думала я, прижимая к себе чужое, безразличное мне тело.
Когда Степан Гаврилович мирно засопел во сне, слегка похрапывая, я осторожно освободилась из его объятий и тихонько выскользнула из постели. Несмотря на то что я заранее готовила себя к тому, что теперь мне придется заниматься любовью не с желанным, а с нужным мне человеком, мне вдруг стало ужасно противно. На миг я воспылала ненавистью к себе, но вскоре остыла и вспомнила: для того, чтобы меня любили, я должна сама себя любить. Но все равно я ощущала на своем теле прикосновение чужих рук и мне было неприятно. Очень хотелось избавиться от этого чувства, и я пошла в ванную и включила душ. Я мылила тело гелем для душа и неистово терла его мочалкой. Теплые струйки приятно стекали по нему, избавляя от мучений…
Утром я сварила кофе и как ни в чем не бывало вошла в спальню. Степан Гаврилович еще спал. На миг я замерла, рассматривая его. Разбросанные в стороны руки, взлохмаченные волосы, дряблое тело, запрокинутая назад голова и открытый рот, издающий то ли храп, то ли мычание.
«Терпи, Катя, — сказала я себе, — ты сама выбрала этот путь».
— Доброе утро, — пропела я ангельским голоском, водя чашкой ароматного кофе над постелью. — Пора вставать.