Я сникла. Сижу и вспоминаю грустные моменты, связанные с «нарядами». На седьмое ноября она уже испортила мне праздник. Помню, как мешком висел на мне этот костюм пятьдесят четвертого размера, это притом, что я ношу сорок четвертый. Я сидела в соседнем с залом классе и не хотела выходить. Мать сняла с руки свои часы и подала мне. «Для моральной компенсации», – поняла я. Каждый ученик мечтал о часах и понимал, что до окончания школы это несбыточно. Но и часы не смогли улучшить настроение. Мать заставила меня выйти к одноклассникам. Они смотрели на меня с сочувствием, потому что все были в формах. Я выглядела среди них белой неуклюжей вороной. Мечтала о вихре удовольствий, а получила пшик…
Вспомнилось, как в городе мама Оля как-то выпустила меня гулять к подружкам в шелковом розовом платье, которое перешила из своего старого. На платье были глубокие подрезы и складки для женской груди большого размера. Я не могла ослушаться, но боялась, что дети станут надо мной смеяться. Но они сделали вид, что не замечают взрослых деталей платья. И все же я с большим удовольствием играла в трусах и майке…
А еще мать недавно купила мне в «уцененке» осеннее пальто пятьдесят четвертого размера из материи хорошего качества, чтобы надолго хватило. Из детского пальтишка сразу в огромное, взрослое! Мне до такой толщины, наверное, лет тридцать вес набирать придется. А что могу поделать? Придется носить. Это уродливое пальто я ненавижу больше всего на свете… И на этот раз подчинилась. Не могу же сорвать наше с Лилей выступление на новогоднем празднике!
Когда я с сумрачным видом появилась в классе, где переодевались артисты, подруга сразу все поняла. Вдруг глаза ее засияли:
– Исполним украинский танец и в таком виде пойдем в зал. Понимаешь, весь вечер будем в национальных костюмах! Согласна?
Я вмиг ожила.
– Лилька, умница! – закричала я, утирая слезы радости. – Ты гений, ты спасла мне праздник!
Лиля достала из сумки два комплекта одежды.
– Этот костюм шила себе моя старшая сестра Люда, когда училась в седьмом классе. Он как раз по тебе, – сказала подруга, подавая мне великолепно расшитую жилетку, коротенькую, чуть за колено, юбку в складочку и вышитую красным крестиком белую блузку с пышными рукавами.
Венок с цветами и яркими длинными лентами я еще раньше получила от вожатой. Когда мы нарядились и покрутились перед зеркалом, то, не сговариваясь, бросились друг другу на шею. Мать пыталась заставить меня переодеться, но я возразила:
– Это мой маскарадный новогодний костюм. Имею право быть в нем.
– Не позорь меня, – зашипела она снова.
– Я девочка, а не тетка или огородное пугало, – ответила я резко и побежала приглашать Лилю на вальс.
Праздник прошел великолепно. Родители остались с учителями провожать старый год. Одеваясь, я уже слышала за стеной класса застольный, беспорядочный, оживленный хмельной разговор.
Иду домой, радостно мне. На небе закат пылает костром сосновых бревен. Солнце расплавленным металлом стекает за горизонт. Остановилась и жду, когда оно совсем исчезнет. Вот уже только розовые полосы расчерчивают горизонт. А теперь слабые отблески света неровными слоями ложатся на серые облака. На глазах чернеет синяя даль. Контуры леса теряют четкость и сливаются с темным небом. Только со стороны завода яркая цепочка мерцающих огней проводит четкое разграничение двух миров: таинственного и привычного. Ночное небо поглотило землю и погрузило в тишину.
Зашла в хату, а бабушка вдруг говорит:
– Хотите по-взрослому встретить Новый год?
– Ура! – дружно закричали мы с братом.
Бабушка налила нам яблочного соку, а себе малюсенький глоточек домашнего вина. «Осознавая важность сего исторического момента…» – начала я шутливую речь. Коля остановил мои излияния. Мы поздравили друг друга и скрестили бокалы. Я видела, как сияют радостью глаза бабушки, какая она возбужденная, помолодевшая и красивая. Нам было удивительно легко и весело! Мы хохотали по всякому пустяку и галантно угощали друг друга холодцом. Потом я произнесла тост за самую лучшую на свете бабушку и пожелала ей всего-всего самого наилучшего. А она ответила: «А вам, каждому, вдвое». Коротко, но как элегантно сказала! Потом говорил Коля. И мы опять поднимали рюмки. И вдруг я подумала: «Бабушка никогда при мне не встречала Нового года. Родители на работе отмечали, а она всегда оставалась на кухне одна».
Потом отчего-то нахлынули веселые воспоминания недавних шалостей. И мы сознались бабушке, как случайно наткнулись в чулане на остатки хмельного напитка, который получился из перебродившего хлебного кваса, попробовали его и почувствовали себя по-глупому веселыми. Еще рассказали про то, как дали шестилетней соседке Свете столовую ложку вина, и она после него весь вечер пела и плясала. Бабушка, смеясь, корила нас, и тут же рассказывала истории из своего детства.
