– Знаешь, для меня было безмерным счастьем видеть его, просто прикасаться к нему. Утром за завтраком улыбнется, – я счастлива до вечера. Нежность великая к нему была. Ведь как трудно одной с четырьмя маленькими, да еще хозяйство, огород. Но все не в тягость было, когда любил. Пять лет в раю. И одним днем все пропало, будто и не было! Не живу, существую. Как машина: включили, и работаю. Три года в таком состоянии. Раздражение растет. Теперь все мне не так, во всем вижу плохое. Я молчу, сдерживаюсь, чтобы мое настроение не сказывалось на детях. Терплю. Но вижу: надо кончать! Иначе с ума сойду.
– А ты ему тоже измени.
– Не могу, нутро не позволяет. Тогда презирать себя стану.
– Ну, хоть влюбись в кого-нибудь.
– Не получается, пустая какая-то стала, бесчувственная.
– Но тебе и тридцати нет. Что ты хоронишь себя?
– Живу только ради детей. Жаль их. А то давно бы…
– Не дури! Пробуй смотреть на жизнь иначе. Купи себе что-нибудь красивое.
Мне помогает.
– Как я ошиблась, – продолжила молодая. – Говорил красивые слова. Я верила, чувствовала то же самое. После той истории… Он обокрал нас обоих. Почему все так несправедливо устроено?!
– Ты до сих пор живешь в мире грез? Проснись! Где ты видела справедливость?
– Надеялась, что в моей семье все будет хорошо.
– Для тебя главной в жизни была любовь, а теперь будет долг. Женщины живут не радостью, а терпением.
– Как же без радости? Чем тогда жить?
– Надеждой.
– Надеждой на что? На радость опять же. А где она?
Молодая женщина закрыла лицо руками.
– Поплачь, легче будет. Твой хоть домой возвращается, – говорила вторая женщина.
Она гладила худенькие плечи подруги, закусив губу, чтобы не зарыдать в голос. У нее по лицу текли слезы ее горя, ее беды. Скорбные складочки в уголках губ вздрагивали.
Я встала со скамейки и побрела к детдому с тем, чтобы завтра опять прийти сюда.
ТОЛЯН
Девочки живут в левой половине здания, а мальчики – в правой. Учимся тоже порознь. Даже в столовой нас кормят отдельно. И все-таки с одним из мальчишек я познакомилась на хозяйственном дворе. Его Толяном зовут.
В мусоре, под остатками разломанного грузовика, присмотрела я красивую золотистую пластинку. На животе подлезла под машину и самодельным ножом попыталась выковырнуть ее из земли. Не получилось. Упрямство заставило опять прийти сюда. Тут и приметил меня этот мальчик. Подошел какой-то странной, в раскачку, походкой и спросил сквозь зубы:
– Маешься? Золото ищешь? Это латунь.
– Я золото никогда не видела. Просто красивая штучка. Может, куда применю.
Сгодится на что-нибудь!
– Бредятина! Под матрас спрячешь, вот и все применение, – усмехнулся Толян.
– Мое дело, куда положу, – недовольно буркнула я.
Он попал в точку. Все свое богатство по привычке я хранила именно под матрасом.
– Не злись. Больше нам негде прятать. Давай помогу.
Мальчик отыскал деревянный кол и железную трубу.
– Подсовывай под машину и дави на конец, – скомандовал он.
Я послушалась. Кабина вздрогнула, но не подвинулась. Мальчик взял половинку кирпича и подсунул под трубу. После этого мы принялись раскачивать кабину. Напряглись, поднатужились, и, когда она чуть приподнялась, Толян ногой затолкал под нее камень. Теперь моя рука уже могла протиснуться, и я, изловчившись, достала золотистую пластинку. Вытерла подолом кофты и прочитала надпись: «Профессор Изюмченко Яков Александрович».
– Такие таблички раньше имели знаменитые люди. Видишь, дырочки по краям – это чтобы к дверям прибивать.
– А как ты догадался, что с трубой легче поднять кабину? Мне бы такое в голову не пришло.
– Видел, – буркнул мой помощник.
– Где? – простодушно поинтересовалась я.
– Отстань, – зло огрызнулся он. – Иди отсюда!
Я не поняла причины столь разительной перемены и сказала примирительно:
– Не сердись. Спасибо за помощь.
И убежала, не оглядываясь. А в комнате, спрятав сокровище в наволочку, задумалась: «Чем его обидела?» В голову ничего не приходило.
После этого случая мне почему-то снова захотелось увидеть Толяна. Но наши дорожки никак не пересекались.
ДОТ
Выполнила уроки и отправилась в парк. Я уже знала все его закоулки, но мусорную свалку в низине всегда обходила стороной. А сегодня, проходя мимо, неожиданно разглядела в бурьяне странную круглую площадку. Принялась обследовать ее. Один камень у самой земли легко отделился. Он не был обмазан цементом. Вытащила еще несколько камней и сунула палку в дыру. Глубоко. Может, это тайный ход под церковь, купола которой видны вдалеке? Или блиндаж с войны? Старательно уложив камни на место, помчалась добывать спички. Я приметила: просить лучше у молодых мужчин. Старые целый час будут выяснять: «Куда? Зачем? Кто ты?» Выбрала парня с папиросой. Он отсыпал мне спичек и оторвал от коробка кусочек серной бумаги.
– Ты не поджигатель? – спросил он, улыбаясь.
– Нет. Бабушка в подвал послала. Я все спички потратила, а банку с вареньем так и не нашла, – бойко сочинила я причину.
– Смотри, все не съешь, – засмеялся щедрый парень.
