Еще в телятнике работали. Телята такие ласковые, руки облизывают, головами трутся. Глаза у них огромные, добрые, грустные. И характеры, как у людей, разные. Мы это в первый же день заметили. Телятницы разрешили нам самим выбрать себе подшефных.
— Скажите, пожалуйста, а почему некоторые телята кудрявые, как ягнята?
Вы специально для красоты таких выращиваете? — спросила я работницу.
— Смешная ты, городская, что ли?
— Наполовину.
— Отчего кудрявыми рождаются, точно сказать не могу, но приметила: в стужу такие появляются на свет. Апрельские всегда гладкошерстые.
Я выбрала себе десять кудрявых телят и принялась чистить их скребком. Особенно я полюбила белошерстого бычка.
— Неужели из этого красавчика вырастет огромный страшный бык? — опять обратилась я к скотнице.
— Хотелось бы. Но дадут ли? Как правило, двухлеток отвозят на мясокомбинат, а телочек мы себе оставляем.
Закончили работу, и вышли во двор. Нина напомнила:
— В воскресенье нам навоз на поля возить.
— Знаю, — отозвалась я. — Сочинение придется в субботу до ночи писать.
— Напишем, — отозвалась Нина, убегая по узкой тропинке в сторону своей улицы.
А я пошла через молочную ферму. В это время хлипкий мужичишка в рваной фуфайке и ватных замусоленных штанах привез туда с поля солому. Остановил маленькую черную лошадку посреди двора и лег на кучу мерзлого навоза. Доярки ринулись к саням, дружно развязали веревки, стягивающие возок и принялись четко и быстро разносить корм своим буренкам. Красиво работали женщины! Особенно одна мне понравилась. Высокая, статная. Ни одного лишнего движения не сделала. Загляденье! Конечно, ее коровкам больше соломы досталось. Но никто не роптал. Все по-честному. Я полюбовалась труженицами и побежала домой.
«Школа — прекрасный оазис. А жить нам придется в большом, неправильном взрослом мире. Но мы все равно останемся хорошими», — думала я, с грустью вспоминая свиноферму.
И почему наш колхоз один из худших в районе? Обидно!
СТЕНГАЗЕТА
В пионерской комнате я вместе со старшеклассниками и подругой Лилей готовлю очередной номер школьной стенгазеты и вспоминаю, как стала членом редколлегии.
Раз иду я по коридору. Вдруг подскакивает ко мне старшеклассник и требует написать заметку в школьную стенгазету. Объяснила, что тороплюсь на репетицию, но он прилип как банный лист. Тогда я на бегу рассказала ему о взаимопомощи учеников нашего класса и скрылась в спортивном зале. А на следующий день я увидела, что под одной из заметок написана крупными буквами моя фамилия. Читаю, а в ней факты перевернуты с ног на голову, имена перепутаны. И даже присутствует откровенный гадкий вымысел. Разозлилась, лицо и уши запылали. Попыталась вытащить заметку, но стекло плотно прижимали планки. Не ломать же их? Снять стенд с гвоздей тоже не получилось. Тяжелым оказался. Я нашла в углу совок уборщицы и железной ручкой попыталась поддеть деревяшки. Учительница географии остановила меня и возмущенно закричала:
— Кто тебе позволил стенд портить?
— Вы сначала причину моих неправильных действий узнайте, а потом ругайте. Разве честно писать ерунду, да еще под моей фамилией? — насупившись, сердито возразила я.
— Матери сообщу о твоем поведении. Отправляйся на урок, — грозно приказала учительница.
Я хмуро поплелась в класс. Уроки прошли в беспокойных мыслях о предстоящем разговоре с матерью. Опять будет кричать: «Позоришь нас! Примером должна быть во всем». На проделки других детей учителя могут не обратить внимание, а про меня все примечают: и как сказала, и что сделала. Будто я ошибиться не могу? Другим отличникам тоже куда проще живется.
Только переступила порог дома, как мать накинулась:
— С критикой в газете выступаешь? На себя оглянись!
— Я не писала. Старшеклассник соврал, — защищалась я.
— А почему твоя фамилия стоит?
— Откуда я знаю?
— Зачем позволяешь пользоваться своим именем непорядочным людям?
— Я не позволяла. Даже хотела разбить стекло и заметку снять.
— Стенд-то тут причем?
— А что мне было делать?
— Умнее надо быть. Вот видишь, и ты расстроилась, и учительница твоя удивилась. Придется провести беседу с редколлегией на тему моральной ответственности за порученное дело.
Я не могла успокоиться до тех пор, пока не придумала самой писать о событиях своего класса. И теперь я член редколлегии школы. Рисую, рифмую, учусь составлять заметки. Мне нравится заниматься стенгазетой еще и потому, что учителя часто просят рисовать в своих выпусках. Даже с уроков иногда снимают, чтобы газета вовремя вышла. Я чувствую себя всем нужной и горжусь этим.
Но как-то раз произошла со мной неприятная история. Подошла ко мне новая вожатая и говорит:
— Директор, уезжая в командировку, поручил тебе отпечатать эти фотографии. Вот химикаты.
— Но он мне ничего не говорил. И тут на три вечера работы, — удивилась я.
