Взбрыкнул шаловливый ветер, и шорох капель унес мою грусть по звездочке. Сняла сандалии. Чувствую, как вверх по ногам движется приятная прохлада. Прислушиваюсь к ощущениям. Каждая клеточка тела улыбается, и чуткие колокола души перезваниваются со светлой песней раннего утра.
Тропинка привела к обрыву. В низине над лесом завис туман. Кажется, что небо поделилось с землей облаками и окутало влажной прохладой усталый обожженный лес, передавая ему свою живительную силу.
Резкий автомобильный сигнал вернул меня в мир суеты.
Весь день читаю «Восемьдесят тысяч лье под водой» и грызу сухари. Целую вечность пребываю в подводном царстве! Не заметила, как стемнело.
Пора возвращаться на квартиру. Иду через парк мимо беседки. По вечерам там собирается «темная» компания. Я, конечно, остерегаюсь ее, но меня так и тянет узнать, чем они отличаются от нормальных ребят. Потихоньку захожу «со спины». Слышу бессвязный, скучный разговор, редкие примитивные фразы типа: «Ну, пескарь! Заткнись, отрава». Хотела уйти, и вдруг ребята оживились. Звонкие бутылки притащил их дружок. Старшие пили водку, младшие — пиво. Потом папироски засветились красными глазками. Послышался громкий смех, вперемежку с ругательствами. Они коробили меня. Но почему-то теперь ребята показались мне нестрашными, и я подошла к ступенькам беседки. Войти не решилась. В компании были девочки и мальчики моего возраста и старше.
— Чучело, ты деревенская? — спросил меня самый старший из них. На вид ему было лет шестнадцать. Широкоплечий, спортивный и очень уверенный в себе.
— Почем знаешь? — обиделась я.
— Хвостом пыль подметаешь. Иди к нам.
— Боюсь.
— Сельские все манерные? Специального приглашения ждешь?
— Я так, я мимо...
— Выпьешь?
— Нет.
— Папироску?
— Можно.
Я закурила, как учил Толян, не глотая дым.
— Гляди, обучена! В каких краях? — удивились одна из девочек.
— В детдомовских, — спокойно ответила я.
Воцарилась сочувственная тишина.
— Может, хоть пива? — опять спросил старший мальчик.
— Нет. Не понимаю в нем. Почему вы пьете?
— Чтобы расслабиться и поговорить. Пообщаться, если по-научному, — деланно засмеялся парень.
— Трезвыми не получается?
— Уже нет.
— А мы в школе трещим без умолку. У нас в деревне есть два алкаша, так они без бутылки...
Я осеклась. Испугалась. До ребят, видно, не дошел смысл моих слов. Им было неинтересно со мной, и они продолжили обсуждение «радостей» прошлой ночи. А парень опустился ко мне на ступеньки.
— С папашей у меня нелады, — неожиданно небрежно сказал он.
Мне показалось, что он искал во мне сочувствия и понимания.
— С чего это? — спросила я заинтересованно.
— Работать заставляет.
— Радоваться надо, что отец есть, да еще не безразличный к тебе. Некоторым моим друзьям остается только мечтать о родителях. Свой плох! А если бы у тебя не родной отец был, тогда как? — сказала я тихо, но раздраженно.
Помолчали. Вдруг я услышала, как ребята заспорили. Девочек не поделили. Я не совсем разобралась в их словах, но что-то подсказало мне, что пора «сматываться». Не по мне такая компания. Не прощаясь, соскочила со ступенек и, перепрыгивая через низкие чугунные оградки газонов, помчалась к дороге. Несколько ребят, свистя и улюлюкая, кинулись за мной, но, оценив бесполезность пробежки, смеясь и выкрикивая пошлости, оставили меня в покое. «Познакомилась! Ох, как много узнала! Поумнела, нечего сказать, — злилась я на свое любопытство, вскакивая в автобус, — а парень, пожалуй, неглупый. У меня тоже с отцом не получается. А кто виноват? Я или он? У взрослых на все один ответ: «Такова жизнь». Только ведь свою жизнь они делают сами».
У Альбины застала кареглазого светлоголового худенького мальчика. На меня он не обратил никакого внимания и продолжал объяснять задачу. Я прошла в соседнюю комнату. Когда мальчик ушел, Альбина спросила:
— Как тебе мой сосед?
— Странный, даже не поздоровался.
— Увлекся. Для него мир вокруг существует постольку, поскольку задевает его. Он весь в мыслях о науке, изобретениях, фантазиях. Саша до сих пор никого из девчонок в своем классе в лицо не знает. Но помогает каждому, кто попросит. Когда в классе контрольная, он решает все варианты. Свой — в последнюю очередь.
— А с ребятами дружит?
