Ребята не боятся, чего же я трушу? Папанинцам на Северном полюсе хуже было. Здесь хоть тепло. Главное в панику не удариться. От волнения всегда кажется, что воздуху не хватает. Зачем меня черти понесли в эту дыру? Если бы большие ребята не стояли у входа, не решилась бы. Повоображать захотела? Почему они не удержали нас? Тоже сгорают от любопытства перед неразрешимой загадкой? Зато завтра вся школа узнает о нашем путешествии! А вдруг мы на самом деле найдем секретное пристанище древних разбойников или полный оружия блиндаж партизан? Тогда мы будем героями!
Я попыталась вспомнить самое веселое, что происходило в моей жизни. Набиралось не много. И вдруг подумала, что на всякое событие можно смотреть двояко: серьезно и с юмором. Вот когда тяжелый мешок с картошкой свалил меня в межу, все хохотали. Я в первый момент разозлилась. Мне было неловко, что свои силы переоценила, а потом смеялась вместе со всеми. От этой мысли дышать стало легче, будто свежая волна воздуха качнулась в темном пространстве. Но только на миг.
— Ребята, не молчите, — попросила я.
— О чем говорить? — спросил Вова.
— Не знаю, о хорошем.
— Вов, а ты помнишь, как притока реки промерзла до дна и люди из льда рыбу выдалбливали? — спросил Леня.
— Намаялись мы тогда с Колей. Взрослые мелкую рыбу доставали, а мы огромную щуку отыскали. Лежим на льду и от восторга визжим, представляя, как всех удивим. Полдня долбили лед лопатой и ломом. Когда начинали работать, нам представлялось, что щука совсем близко. Но не то обидно. Она оказалась порченой, замшелой. Мозоли кровавые на руках горят. Настроение на нуле... — подхватил тему Вовка. Но тут же прыснул от смеха: — Помнишь, как ты на брюках повис в школьном саду, а сторож тебя по голому заду крапивой?
— Это тебе было весело из-за забора глядеть. А мне не очень — беззлобно огрызнулся Ленька. И добавил: — А как ты после аппендицита Ленку на велике катал и столб на полном ходу обнял? Она-то успела с багажника соскочить, а ты здорово пострадал.
— Еще бы! Шов тогда разошелся. Я кишки рубахой зажал и бегом в больницу. Примчался и у дверей приемного покоя в обмороке свалился, — тихо засмеялся Вова.
— Ого, три километра бегом с распоротым животом? — ахнула я.
— Не волновать же мамку. Тем более, что сам виноват. Две недели всего после первой операции прошло, а доктор велел год поберечься, — объяснил Вова.
— Не ахай громко. В горах лавина бывает от крика или выстрела. В кино видел, — шепотом предупредил Ленька.
И вновь наступила тревожная тишина. Теперь слышно только сопение ведомого.
— Почему лаз такой низкий? Здесь же взрослому не пролезть — спросила я шепотом.
— Земля с годами осела, — объяснил Вова.
Опять напряженно замолчали. Сердце мое стучало, как часы в пустой бочке. Если воздуха не будет хватать, лучше вперед идти или назад возвращаться? Я бы назад поползла: надежнее. Ленька будто почувствовал мои мысли и заговорил нерешительно:
— Может, пора прут втыкать, выяснять на какой глубине находимся?
— А вдруг обвал получится и дальше ходу не будет. Обидно ведь. Давай еще чуть продвинемся, — предложил Вовка.
— Вов, а ты один пошел бы? — спросила я.
— Нет.
— Почему?
— Пробовал... Будто один во Вселенной. Даже холод одиночества ощутил.
— Человек — животное общественное, — засмеялась я через силу, потому что мурашки на спине побежали.
Опять глухая тишина. Только Леня сопит тревожно.
— Будильник не догадался взять. Сколько идем? Час? Два? — спросил Леня.
— Ты что! Больше, — возразила я.
Туннель расширился, ползти стало легче, но повернуться назад все равно не получалось. Вдруг я уперлась головой во что-то твердое. Пощупала. Холодное. Металл. Потянула на себя. Струей посыпался песок.
— Ребя, назад! Я железку сворухнула, — испуганно позвала я и потянула Вовку за штаны.
Он попятился назад.
— Не паникуй. Крепко вросла, — успокоил меня Вова, ощупав непонятный предмет.
— Может, это ружье? — спросила я с надеждой.
Очень уж мне хотелось найти что-либо достойное нашей мечте.
— Нет, по форме не подходит. Пластина какая-то, — возразил Вова.
Над головой раздались гулкие шаги. Опять посыпался песок. Мы отползли назад. Я от страха замерла, прислонившись боком к стене, а потом и вовсе бессильно распласталась на земле. Кто бы знал, как нервное напряжение сжигает силы!
Ленька занервничал:
— Гады. Просил же. Придавит к чертовой матери!
— Не ругайся, может, мы уже под дорогой находимся, — рассудил Вовка.
Похоже, из нас он был самый спокойный и выдержанный. «Тертый калач, на мякине его не проведешь, соображает!» — с уважением подумала я.
И вдруг я наткнулась на Вовины ботинки.
— Чего остановился? — шепчу.
— Ленька не шевелится.
Я вздрогнула. В жуткой тишине услышала шуршание и писк.
— Мыши? — несмело предположила я.
— Наверное. Или кроты, — поддержал меня Вовка и тронул друга за ногу: — Лень, а Лень, очнись.
— На голову что-то упало. Я думал камень, а оно шевелится. Сомлел я, наверное. Может, назад, а? Задыхаюсь, — испуская отчаянные охи-вздохи, бормотал Леня.
— Это от страха. Первому труднее всех. Ты самый смелый у нас, — подбодрил друга Вовка.
Ленька замолчал и полез дальше.
