Утром нарезала анютиных глазок в своем палисаднике и понесла в школу. Лиля понуро стояла у входа в школьный двор. Я разделила цветы на два букета.
— Ты представляешь, раньше около дома обрывали. Я к этому уже привыкла и сажала туда самые простые цветы. Но на огороде!..
— Что случилось? — забеспокоилась я.
— Аккуратно остригли всю плантацию цветов! Все виды! Ты же знаешь, что они для мамы значат!
— Интеллигентные воры попались, — горько усмехнулась я.
— Да. Хоть корни многолетних оставили, — вздохнула Лиля.
В ее глазах стояли слезы.
— Это сделали ребята со станции. Наши даже на чужую межу без разрешения хозяев не наступят, — убежденно сказала я.
— Нельзя оговаривать людей бездоказательно, — горячо возразила Лиля.
— Я вчера сама видела, как они в поселке цветы обрывали, — созналась я.
— Ты дружишь с ними? — удивленно и неодобрительно вскрикнула Лиля.
— Нет! Привет-привет, пока-пока, — вот и все мое знакомство. Хотела дружить, но после вчерашнего случая желание пропало, — успокоила я подругу.
К школе подошла старушка с Нижней улицы.
— Девочки, позовите директора школы, — попросила она тихо.
— А что случилось? — участливо спросила Лиля.
— Ироды, повыдергивали все цветы с корнями! Огород истоптали, нехристи! — запричитала женщина.
— Пойдемте в школу. Если найдете свои цветы, тогда мы обязательно разберемся с хулиганами, — пообещала Лиля.
Бабушка подошла к выпускникам.
— Нетути. Мои особенные. В память о своем старике ращу который год. Любил он их. Со всей страны присылали ему семена.
Вдруг бабуся взялась за голову и тонко завыла:
— Господи! Попросили бы, я дала бы с великим желанием. Сама нарезала бы и подарила. Для того и сажаю, чтобы радость была людям. Теперь не с чем ребятушек в армию будет провожать... Одна-одинешенька я осталась... Некому защитить...
Старушка ушла, утирая глаза концами синего в красный цветочек головного платка.
А мне было неловко и досадно, оттого что знала лица тех, кто напакостил. «Почему не сказала? А вдруг у этой бабушки были другие ребята? К тому же она все равно не пойдет на станцию жаловаться», — успокаивала я себя различными доводами. Но настроение было бесповоротно испорчено.
На праздничном ужине я видела счастливые глаза матери, наседкой хлопотавшей над выпускниками, радостные лица ребят, многие из которых впервые в жизни пробовали пирожные. Их по просьбе отца привез из города учитель математики Петр Андреевич. Все было здорово! Только неприятный осадок при взгляде на цветы не пропадал.
Утром проснулась, — а вся комната как весенняя лужайка! Глянула в окно — Виктор идет с букетом: красивый, сияющий! Остановился в нескольких шагах от нашего дома, пригладил волосы, верхнюю пуговицу на белой рубашке застегнул. Я распахнула створки окна и позвала его.
— Клара Ильинична дома? — спросил он сочным низким голосом.
— Нет, наверное, пошла к Ольге Денисовне. Они вчера договаривались, — ответила я радостно, потому что мне было очень приятно видеть и слышать его.
— Жаль, — вздохнул Виктор. — Хотел вручить от себя лично моей самой любимой учительнице.
Лицо его погрустнело.
— Ты тоже ее самый любимый выпускник. Она будет очень рада. Твой букет самый-самый! Не волнуйся, я передам.
— Эти пионы я со старшим братом специально выращивал к сегодняшнему дню, все боялся, что раньше отцветут, — сказал Виктор смущенно и протянул мне благоухающий букет. Я вдохнула аромат розового облака, в голове закружилось. На мгновенье мне показалось, что эти цветы он принес для меня.
СТРАХ
Почему я в городе просыпаюсь рано? Может, непривычные звуки меня будят? Гремит трамвай. Во дворе тарахтит грузовик, — мотор никак не хочет заводиться. Я слышу, как падает железная ручка и сердится шофер. На подоконнике бормочут сонные голуби, кряхтят вороны. Открыла глаза. Небо чистое. Одинокое облако зависло над березкой, венчая ее белым праздничным убором. Рядом пирамидальный тополек стрелою в небо рвется. Встала. Выглянула в окно. Увидела, как нищая старушка копается в мусорном ящике, и отвела взгляд, чтобы ей не было стыдно.
После завтрака Альбина потащила меня на речку. Идем через парк. Остановились у фонтана. Я трогаю упругие искрящиеся струи, вбираю их хрустальную прохладу и спрашиваю подругу:
— Наверное, море так шумит?
— Не знаю, — отвечает она беззаботно.
А я уже закачалась на волнах фантазий...
Рядом на лавочке сидят, обнявшись, две девочки и, прикрыв глаза, с удовольствием в полный голос поют незнакомую мне песню. Их настроение передается мне. Мы так похожи! Не спеша, прошел точильщик ножей со станком на плече. Я проводила взглядом его тощую, согнутую фигуру до поворота и догнала подругу. Стена непролазного терновника скрывает решетку парка. Желто-зеленые кисти рябины проглядывают сквозь узорную листву.
Лето прекрасно многообразием оттенков зеленого цвета. «Весной здесь меня поразили коралловые свечи каштанов и нарядные светло-зеленые оборки на платьицах молоденьких елок, а сегодня шуршание брызг фонтана породили мечты о море», — думаю я, следуя за подругой.
